Чтение онлайн

Стучусь и вхожу. Она такая уютная и домашняя, что хочется всю её затискать. Кудри после сна — настоящий «Вавилон». Пижамка, почти ничего не скрывающая, — из тех, что сводят с ума взрослых мужиков и заставляют краснеть сопливых юнцов.

Флешбэк (год назад. Анкара)

Илья

В десять мы должны быть на конференции. Доклад Натальи — в первой тройке. Время восемь, а она так и не спустилась в лобби. Иду будить свою студентку, соавтора проекта и — с недавних пор — мою маленькую музу…

Номер 127. Стучусь. Тишина.

Добавляю настойчивости звуку, который издают мои костяшки о дверь. Эта балбеска ещё и телефон выключила. Видимо, так на неё подействовал воздух Анкары или жара… Отрубилась. Не разбудить.

Наконец слышу шарканье ног за дверью. И вот она — моя прелесть!

Ну как можно злиться на такую непосредственность? Стоит это рыжее чудо в одних пижамных трусиках и майке небесного цвета.

Мимо проходят двое пацанов, её соседи, и буквально капают слюной. Один, не сдержавшись, даже присвистнул. А мне что делать? Ни присвистнуть, ни потрогать, ни обнять… Каторга. Но какой же кайф — любоваться ею хотя бы на расстоянии.

— Ой, Илья Вадимович… — она пытается скрестить руки на груди и хоть как-то прикрыться.

Тщетно. Просвечивающие ареолы и эти тёмные «горошины» сосков рвут её майку и моё сознание, и мою «зону бикини» в клочья… Шумно выдыхаю, поднимая глаза к потолку. Да что за пытка такая?

— Наташ, нам через полчаса выезжать. А ты ещё не готова.

— Пять минут! Проходите.

Она несется в душ, а я прохожу в номер. Когда женщина говорит «пять минут» — это минимум полчаса томительного ожидания.

Но Наташка удивляет: действительно через пять минут девочка почти собрана. Успевает принять душ, собрать волосы наверх и даже накраситься. Только вот вылетает она из ванной в одном халате, который из-за своей огромности периодически распахивается, оголяя все её «вкусные» места.

Отвожу взгляд и отхожу к окну, хотя самого так и подмывает расположиться в кресле и понаблюдать за этим представлением. Она быстро хватает приготовленный костюм, ныряет обратно и переодевается.

Сияя улыбкой, Наташа выпархивает ко мне и едва не падает прямо в руки, споткнувшись о край ковра своими шпильками. На ней сдержанный светло-голубой костюм: приталенный жакет и юбка-карандаш чуть ниже колена. И боже мой, какой разрез сзади… Вау!

— Думаю, мы даже успеем на традиционный турецкий завтрак. У нас ещё целых двадцать минут! Илья Вадимович, я очень быстро ем. Честно!

— А я бы предпочёл распробовать всё медленно, — звучит двусмысленно, и Наташка мгновенно это считывает.

Она решает подыграть. Нашему флирту можно ставить «сто из ста»: он длится уже третий год, но мы так и не скатились в пошлость, балансируя на грани.

— Я бы тоже предпочла… Но сейчас — по-бырику!

Не могу сдержать смех.

— Тогда турецкий завтрак по-бырику! Пойдём.

Сейчас

Илья

— Привет! Как спалось?

— Привет, — она улыбается. — Хорошо. Мне снился ты, — говорит она и обнимает подушку, утыкаясь в неё носиком. Девчонка совсем, но такая милая…

— Вставай, любимая.

— Вот это очень вкусно звучит.

— «Любимая»?

— Угу…

— Значит, буду говорить чаще.

— Не надо чаще. Надо — когда хочется.

— Ты прелесть, — не могу сдержаться, в два шага подхожу к ней и беру её лицо в ладони. Целую. Не глубоко, только нежно прикасаюсь к губам. — Красивая!

На её щеках сразу вспыхивает румянец. Присаживаюсь рядом на край кровати.

— И что же моя принцесса видела во сне?

— О! Там всё «восемнадцать плюс»…

— Слава богу, здесь нет несовершеннолетних, — лыблюсь я.

— Я пока стесняюсь. Расскажу как-нибудь потом.

— Хорошо. Но интригу ты закрутила знатную.

— Ожидание иногда лучше реальности…

Илья

— Это да. Ожидание иногда лучше… — гоню от себя явь сегодняшнего дня и давящую необходимость возвращаться в поместье. — Идём завтракать? — говорю Наташке, отыскав в своём голосе ровно столько бодрости, на сколько я сегодня максимально способен.

Я стараюсь держать лицо, выстраивая, между нами, привычный фасад беззаботности, но внутри всё гудит от напряжения. Этот завтрак — как затишье перед сносом старого здания: снаружи всё ещё красиво, а внутри уже заложен динамит.

Наташка легко спрыгивает с кровати, её босые пятки глухо стучат по паркету. Она не замечает — или делает вид, что не замечает — как я судорожно сжимаю челюсти всякий раз, когда в кармане вибрирует телефон. Мать не унимается. Севи ждёт. Марк… Марк рисует на моих чертежах.

— Ты умеешь готовить? Надеюсь, твои кулинарные таланты не ограничиваются только сервировкой.

Я смотрю на такую нежную её, и на мгновение мне до боли хочется просто запереть дверь, выключить сеть и остаться в этом утре навсегда. Замуровать нас в этом коконе из запаха кофе и её смеха. Но реальность уже бесцеремонно стучит в панорамные окна моего сознания, требуя ответов и действий.

Я продолжаю подыгрывать этому «бодрому» утру, балансируя на тонкой верёвке, как канатоходец над пропастью. Каждый мой шаг, каждая улыбка — это попытка оттянуть неизбежное падение.

— Что, настолько неожиданные мои кулинарные способности?

— Ну…

— Я большую часть времени лет с двенадцати жил один — под редким присмотром отца и ещё более редким матери… Так что в быту я вполне ориентируюсь. Идём.

— Я сейчас, только пять минут в душ. Окей?

— Хорошо. Выходи, жду.

Ретируюсь на кухню. Уверен, что пятью минутами не обойдётся, но нет: Наташка, как и тогда, меня удивляет. Ровно в срок она выходит — пахнущая луговыми цветами, в домашних шортах и майке из нежного пудрового шёлка.

И как мне теперь есть? Я ни о чём другом думать не могу, кроме как о её упругих сосках, которые радостно кричат «ура!» и с этим призывом рвутся мне навстречу. Сглатываю слюну.

Голос предательски сел.

— Наташка, ты… Я сейчас есть ничего не смогу…

— Ты не голоден?

— Очень голоден, — звучит двусмысленно, хотя я прямолинеен до жути. — Хочу тебя…

— Сначала яйца!

Я ржу.

— Звучит обнадеживающе и многообещающе, не находишь?! — Подшучиваю я. Хотя шутить о сексе с ней выходит всё хуже и хуже. Вообще не смешно, когда каменный стояк.