Чтение онлайн

Наташка спит.

Хватаю назначения и еду в ближайшую круглосуточную аптеку. Не хочется оставлять этого лисенка ни на минуту, но что делать? Без вариантов.

По пути звоню Тиме. Он не парится — уже уложил Марка спать.

— Ольхов, решай там всё. Я у тебя посплю. У меня завтра только ночью вылет, так что я до восьми вечера весь твой. Звони, если будут новости. С Марком всё ок. Не переживай.

Он скидывает мне фотку спящего в моей огромной постели Марка.

Мелкий смешно уткнулся в подушку, на которой обычно спит моя Наташка… Почуял место рыженькой лисички? На секунду улыбка касается губ…

Наташка всё так же спит.

Температура высокая, но уже не запредельная.

Бужу её и даю выпить лекарство.

Она вся влажная, горячая. Нахожу сменные вещи в её неразобранном чемодане.

Девочка моя…

Она даже чемодан не разбирает. А ты, Ольхов, дебил, блядь!

Девочка ждёт, что заберёшь обратно. Придёшь. Увидишь. Победишь. А ты всё в демократию играешь?

Нет здесь никакой демократии! Забирай своё и беги, беги, беги…

Осторожно переодеваю её, стараясь не тревожить лишний раз. Она что-то несвязно шепчет в полубреду, и я замираю, прижимаясь лбом к её пылающему виску. Вдыхаю запах её кожи — даже сейчас, сквозь аромат лекарств, он для меня самый родной.

На мгновение открывает глаза.

Взгляд мутный, расфокусированный, но в глубине зрачков — узнавание и та самая надежда, которую я чуть не растоптал своей медлительностью, дуростью, надуманными преградами…

— Илья… — её голос почти не слышен.

— Я здесь, лисичка. Здесь. Больше никуда от тебя. Никогда…

Прижимаю её к себе, чувствуя, как внутри наконец-то утихает буря. Всё лишнее — Севилья, мать — осталось за дверью.

— Спи, маленькая. Я люблю тебя. Слышишь? Люблю…

Илья

Забота о Наташе и нервы из-за этой трэшевой ситуации шарахают по голове, но не убивают.

Два часа ночи.

В комнате пахнет лекарствами и лимоном. Девочке чуть легче: температура высокая, но уже спадает.

Она беспокойно спит. Сижу напротив в кресле и не свожу с неё глаз. Внутри всё сжимается от желания коснуться её, убедиться, что она здесь, настоящая, а не видение. Пересаживаюсь на край кровати. Осторожно, почти не дыша, провожу тыльной стороной ладони по её щеке. Кожа ещё горит, но уже не обжигает. Наташа что-то несвязно шепчет во сне и неосознанно тянется лицом к моей руке, ища прохлады. Этот жест выбивает из меня остатки воздуха.

В голове крутятся мысли.

Задача номер один — поставить девочку на ноги. Два — объясниться за свой проёб. Три — решить вопрос с Марком, установлением отцовства и опекой. Четыре — поговорить с Севи уже без прикрас и понять: что ей на самом деле нужно?

Надо что-то решать по дислокации Марка. Надо как-то разрулить всё так, чтобы выходки взрослых не задели его слишком больно. Пацан и так уже «бит» со всех сторон: бабушкой-интриганкой, мамой, холодной как лёд, и отцом, который появился как чёрт из табакерки. На «идеального папашу» я пока вообще не претендую. Свыкнуться бы с самой мыслью, что я им являюсь… Результаты ДНК-теста в лучшем случае придут через три дня. Ждём.

Написал Кармацкому и Матвееву, чтобы они сообщили своим «жёнам», сёстрам Наташи: девочка заболела, но я с ней и всё контролирую. Кармацкий, как самый дисциплинированный, работающий, похоже, круглые сутки, ответил сразу — спросил, нужна ли помощь. Я попросил успокоить Марию и не дёргать Наташку. Мы справимся. Матвеев отписался позже. Его тоже попросил не паниковать и пообещал справиться самостоятельно. Дашка в положении, ей к болеющей сестре сейчас точно не нужно.

Снова смотрю на спящую Наташу. Сжимаю её пальцы в своих — тонкие, почти прозрачные в свете ночника. Я выстрою эту крепость заново, лисичка. Даже если придётся снести всё до самого фундамента.

Иду на кухню. Варю кофе, на часах четыре утра.

Горький аромат немного проясняет сознание, но тело ломит от напряжения. Надо что-то приготовить или заказать хотя бы бульон — Наташка ничего не ела со вчерашнего дня, а ей нужны силы. Заказываю завтрак: кашу, омлет, выпечку, несколько вариантов легких супов… Не знаю, что сможет съесть моя девочка, но пусть будет выбор. Завариваю чай. Хорошо, что нахожу всё с первого раза: кухня продумана и функциональна…

Когда заказ привозят, на часах полшестого.

Мой лисёнок спит. Прикасаюсь ладонью к её лбу — кожа сухая, обжигающая. Температура снова ползёт вверх, 38,8. Надо её будить.

Наташка еле поддаётся. Приподнимаю её, прижимая к своей груди, чувствуя, какая она хрупкая и горячая в моих руках. Она не открывает глаз. Слабо тычется носом в моё плечо, неосознанно ища защиты. Подношу чашку к её губам, заставляю выпить немного тёплого бульона. Главное — мне удаётся дать ей лекарство. Обессиленная столь простыми, на первый взгляд, действиями, она снова проваливается в сон.

У меня есть пара часов. Укладываюсь рядом, прямо поверх покрывала, и притягиваю её к себе. Чувствую ритм её неровного дыхания и то, как жаром обдаёт мою кожу сквозь ткань футболки. Когда температура у Наташки начинает спадать, немного выдыхаю и тоже проваливаюсь в беспокойный, но всё же сон.

Из забытья меня выхватывает сообщение от Тимофея. На часах девять.

Они с Марком встали, позавтракали, будут играть в настолки. Тима спрашивает, как Наташа. Коротко пишу, что температура держится, но уже не так страшно. За Марком приеду позже.

Проверяю температуру. Приемлемая — 38,2. Пока пью чай, в голове прикидываю, как быть с Марком сегодня. Надо его забирать сюда. Наташку везти куда-то я не могу, оставить — тем более. Марк всё равно со мной, значит, где бы я ни был, он будет рядом. Надеюсь, Наташка воспримет это нормально. Когда поправится — обсудим, а пока других вариантов не вижу. Ни для себя, ни для Марка, ни для Наташи.

Ближе к десяти тормошу её. Она уже отзывается лучше, но всё ещё вялая. От еды отказывается, но хоть пьёт чай после таблеток. Помогаю ей переодеться, придерживая за талию, чтобы не упала — она совсем невесомая. Меняю постельное бельё, всё влажное от пота. Девочку сильно подкосила эта болезнь. Снова укладываю её на свежие простыни. Укрываю до подбородка и на мгновение прижимаюсь губами к её виску. Спи, маленькая.

Надо съездить за Марком. У меня есть пара часов, пока моя спящая красавица не проснулась. Время — час дня, нужно успеть добраться и собрать мелкого. Отпустить Тиму, который сегодня должен вернуться в Сочи.

Марк, как я и предполагал, вёл себя хорошо. Но, конечно, нужно поговорить начистоту — объяснить, почему батя внезапно свинтил на всю ночь и оставил его на друга.

Присаживаюсь перед ним на корточки. Кладу руки ему на плечи, ощущая, какой он ещё маленький и хрупкий под моими ладонями.