Чтение онлайн

— Марк, Наташа очень сильно заболела, ей нужна была помощь. Я не смог её оставить.

— Угу.

— Я хотел тебя попросить поехать и навестить её. Может быть, даже остаться там. Я не могу ни её, ни тебя сейчас оставить одних.

— А она не заругается, что я приеду без приглашения? — Марк смотрит на меня снизу вверх, в его глазах — смесь любопытства и опасения.

— Уверен, что нет. Наташа очень добрая и гостеприимная. Но нам с тобой нужно проявить заботу и вести себя как настоящие мужчины.

Со знанием дела Марк упирает руки в боки и выдаёт:

— Тогда нам нужны цветы и мороженое.

— Почему мороженое? Наташа же болеет.

— А оно не для неё, а для меня! — Марк хитро прищуривается, и я невольно усмехаюсь, легонько взъерошив его волосы. — А к маме мы не поедем?

Вопрос бьёт.

— Ты хочешь поехать к маме?

— Ну… я привык быть с ней.

— Я могу тебя отвезти в поместье, Марк. Но позже.

— Ладно.

Вижу, как он опускает плечи, и во мне что-то болезненно ворочается.

Не учёл я того, что какая бы Севи мать ни была, Марк к ней привязан. Он любит её.

И снова моя кривая мужская логика неопытного папаши летит к чертям. Нет, из Марка просто «+1» не получится. Тут нужны более тонкие инструменты, чем те, что есть в моём арсенале.

Надо искать подход…

Илья

Заезжаю на территорию поместья. Надо поговорить с Севи начистоту. Она сама встречает нас выйдя из дома. Смотрю на неё и чувствую, как внутри всё каменеет.

Марк немного обнимает её без ответной реакции и бежит в дом.

— Севи, поговорим в кабинете?

— Хорошо.

Походкой пантеры она заходит в дом. Я иду следом, фиксируя, как она по-хозяйски оценивает интерьер, словно уже проводит инвентаризацию.

В кабинете не тяну:

— Севи, зачем ты приехала?

— Познакомить тебя с сыном.

— Почему именно сейчас?

— Потому что захотела лишь сейчас.

— Есть причина твоего «хотения»? — выделяю это слово интонацией. В голове пульсирует: «Не верю. Ни единому слову».

— Не хочу, чтобы отец Марка был женат на другой. Это всё, — она обводит небрежным взглядом стены, — принадлежит Марку, а не каким-то возможным будущим отпрыскам.

Меня обдаёт ледяным холодом. Вот оно. Фундамент её «любви» — голые цифры и право наследования. Эта женщина — ходячий калькулятор, прикрытый обёрткой от «Шанель».

— То есть дело в деньгах? И только?

— Я хочу, чтобы ты стал ему настоящим отцом. А мы — семьёй.

— Последнего никогда не будет, — отрезаю я. Голос звучит как удар молота по свае.

— Илья! Она соплячка, падкая на твоё имя и деньги. На возможности твоей семьи.

— Это ты сейчас о себе? — язвительно уточняю я. Внутри закипает ярость: как она смеет ровнять Наташку по своей мерке?

— Илья, она не заслуживает всего этого!

— Чего «этого»?

— Всего, что принадлежит семье Ольховых.

— А ты откуда знаешь? — В эту секунду пазл в моей голове складывается в идеальную, уродливую картину. — А-а, мама? Севи, а при чём здесь вообще мама? То, что есть — это наследие моего отца, а когда его не стало, оно перешло ко мне. Если ты волнуешься за Марка, то я могу тебя уверить: если он и правда мой сын, то мы с ним сами разберёмся в правах. Но ни тебя, ни мою мать это не должно касаться…

— С чего вдруг?! — её голос срывается на фальцет. Маска «леди в белом» окончательно трещит по швам. — Я хочу гарантий!

— Каких? — смотрю в её лживые глаза, фиксирую вульгарную позу, готовность на всё ради выгоды. Она не за Марка борется. Для себя готова «рвать на тряпки».

— Хочу это поместье… Как гарантию…

— Угу. Но проблема в том, что это поместье не принадлежит мне. Представляешь?

Она уже не пытается заискивать или заигрывать — её срывает окончательно.

— А кому?!

— Этого знать тебе не нужно. Формально на мне лишь квартира в Москве. Остальное не в моём праве… Но не переживай, своим детям мне будет что передать. Начнём с искренности вместо лжи, любви без долженствования… Ну и, если тебя только это интересует, материального тоже. Но не того, что ты там себе надумала… Замков, антиквариата и даже этого поместья и в помине нет!

Разворачиваюсь и иду к выходу. Она бежит за мной.

— Ольхов! Мы не договорили!

Разворачиваюсь и выплёвываю буквально каждое слово:

— Уезжай, Севи! Строй карьеру. Марка оставь здесь. Сама можешь приезжать к нему когда захочешь, но не ко мне. Если Марк захочет к тебе — я сразу привезу. Но потом он вернётся сюда. Уезжай. Не порти парню ни психику, ни жизнь…

Разворачиваюсь и иду подальше от этого всего, бросая из-за спины:

— Дай знать о своём решении.

Выхожу из дома. Уже сумерки. Пора возвращаться к Наташе.

Меня окликает мать.

— Илья! Подожди. — Разворачиваюсь. Ожидаю, когда родительница изящно спустится со ступеней и подойдёт ко мне. А ей то что еще нужно? — Илья, это правда о сливах твоих проектов Севильей?

Смотрю ей в глаза.

— Ма, ты когда-нибудь ловила меня на лжи? Особенно на лжи по отношению к женщине?

Её взгляд выдаёт всё.

— Конечно, я говорил правду!

Её голос тихий… Странно. Никогда не видел её такой. Что же произошло? Затмение, просветление?

— Я не знала. — Она прикасается к моей руке и чуть сжимает её. — Я за тобой, сын! — Не верю. Это так странно слышать от неё. Никогда за тридцать пять лет не случалось подобного. Этот её жест… — Я решу.

— Мне не надо, чтобы ты что-то решала. Севи и сама поймёт, что здесь нечего ловить.

— А Марк?

— Марк… Как он захочет, так и будет. Захочет с Севи — отпущу, со мной — приму. Захочет жить на два дома — создам все условия, чтобы это осуществить. Вы достаточно трепали парня. Хватит…

— Прости… — она отводит глаза.

Это точно моя мать? Или это тоже какая-то игра? Внутри всё скручивается в тугой узел. Вторую «двойную игру» я просто не потяну — выдохся, выгорел. Но не хочу даже думать пока об этом. Страх, что за её покаянием стоит очередной расчёт, царапает горло, но я заставляю себя дышать ровно.