Чтение онлайн

— Естественно, я не Ваниус фон Трис! По отцу виселица плачет! Впредь советую нас не сравнивать! А также забыть о роли подстилки в его кровати! — добавляет оскорбительно, что подобно хлёсткой пощёчине.

Качнуло от неожиданности. Ну и мерзавец! Меня накрывает волна гнева.

— Подстилка? Вы знаете, где находитесь? — еле сдерживаюсь, чтобы не перейти на крик. Если сорвусь, окажусь в весьма невыгодном положении.

Мужчина всё так же источает презрение.

— Я зрячий, насколько могу судить. Вижу, на какие радости он позарился…

Злость на краткое мгновение сдавливает горло. Чтоб его бездна побрала!

— Тогда…

— Тогда пристало заткнуться! Стоять и тихо слушать, засунув отвратительные манеры куда подальше. И эта вонь… — цедит, поморщившись. — Следовало азы этикета перечитать, прежде чем мазаться всякой дрянью. Так и тянет все тряпки содрать и ёршиком поскоблить!

Воздух в кабинете ощутимо всколыхнулся, давая понять, что от мага не утаишь ничего. Притом передо мной один из тех, с кем враждовать себе дороже.

Скрежещу зубами. Эти голос и тон! Узнаю.

— Вы клие…

Перебивает на полуслове.

— Бесподобная дедукция.

Да чтоб он своим сарказмом подавился!

— Я для вас танцевала? — упрямо гляжу в сузившиеся глаза. И вдруг доходит, что в некоторых ситуациях лучше помалкивать.

— Крайне отвратительно, надо заметить. Ни грации, ни чувственности.

До боли вонзаю длинные ногти в ладони.

— О, теперь понятно. Именно поэтому вы готовы меня выкупить? — выдавливаю милую улыбку. — Если от танцев перевозбудились, достаточно было доплатить.

После столь неэтичного замечания до того молча наблюдавшая за спором Настоятельница строго замечает:

— Ариш! Прояви уважение!

Маг призывает не вмешиваться.

— Оставьте, леди абонесса, — на его лице появляется подобие улыбки. — Пускай бесится. Не впервой укрощать диких кошек.

Я готова вцепиться в его аристократическую физиономию и расцарапать от души. Ярость переполняет, бурлит внутри, требуя выхода. Почему мою жизнь снова вверх дном переворачивает фон Трис? Только другой. Сын, он сказал? А у первостепенного гада такой завалялся? В каких закромах деревенских, хотелось бы знать? Ни разу не слышала, чтобы у мерзавца был ребёнок.

— Вы бастард? — цежу, не подумав. Но не жалею, нет. Оно того стоит.

На провокационный вопрос ответа нет. Маг глядит мрачно и зло. То ли коварный план возмездия вынашивает, то ли решает, каким способом меня лучше придушить. Последнее предположение вернее. По окаменевшим чертам лица несложно догадаться, что мужчина готов пойти на крайности. Вокруг напрягшегося тела вьётся убийственная аура. Под испепеляющим тяжёлым взглядом хочется трусливо отступить.

Стою на месте… Буду стоять, чтоб пусто ему было!

Когда давящая тишина начинает выматывать, аристократ выдаёт:

— Боишься залететь от выродка?

Ну, всё. За живое задела, придётся расплачиваться.

— Не особо, — оглядываю его с ног до головы таким же взглядом, каким он смотрел на меня в первые минуты «знакомства». — От такой внешности желания не возникнет. Какие дети? Дотронуться противно!

Хватила лишнего. Сильно хватила! Мгновенно убеждаюсь в непреложности сего факта: под потолком образуются грозовые тучи, разбрасывающие молнии. Откуда взялись? От этого видного мужчины, с презентабельной внешностью, породистым лицом, отменной осанкой, выдающей высокородное происхождение. От того, кто облачён в дорогие одежды. Такие не по карману даже мне. Зарабатываю хорошо, но до магических тканей, из которых сшит его приталенный костюм, как до вселенских мощей! Поэтому ничего удивительного, что аристократ оскорбился, и теперь напоминает каменное изваяние.

Я даже мысли не допускаю извиниться.

Первым кто гадость сказал? А я просто эстафету подхватила.

Скрестив руки на груди, жду. Постепенно приходит осознание, что грызться мы можем до бесконечности. Если подумать, единственный, кто способен пошатнуть мою сдержанность — этот маг. Тогда как перед Ваниусом фон Трисом всегда удавалось сдерживать негативные порывы. Но клиент, сидящий в тени и бросающий неприятные эпитеты относительно танцевальных навыков, доводил до белого каления неоднократно. Не набросилась раньше, предполагаю, по одной причине — лица не видела. А ныне вот оно, высокомерное… Придушить-то как хочется! Вонзаю ногти в ладони, сдерживаясь.

Как ни посмотри, непонятные вкусы у личной силы, которую в глаза ни разу не видела, но абонесса уверяет — есть! Зачем мне сдался этот высокомерный, самонадеянный… В общем, этот вот человек, готовый испепелить на месте и охаять прилюдно? Ведь должно в душе моей распрекрасной присутствовать чувство самосохранения? Как выживать, если взаимное четвертование — основная мечта? Нелогично. А раз так…

Отворачиваюсь от аристократа.

Шагнув к одному из двух кресел, стоящих напротив массивного стола, я грациозно присаживаюсь. Разглаживаю несуществующие складочки на узкой юбке. Руки поверх цивильно складываю, демонстрируя во всей красе скромную деву. Грозовой фронт под потолком начинает таять, молнии блекнут, и вскоре с незатейливым «пуф!» они полностью рассеиваются. Долетает лёгкий скрип — это клиент занимает бежевое кресло слева от меня. Закинув ногу на ногу, он всем своим видом выражает готовность обсудить условия выкупа.

Поджимаю губы. И тут же расслабляюсь, скрывая эмоции. Пора успокоиться — поливая друг друга оскорблениями, мы не обретём взаимопонимания. А какое-никакое, оно нам необходимо. Выкупа явно не избежать. Остаётся компромисс. Нужно спокойно выслушать о моих обязательствах, приняв как данность, что всё происходящее — служение, а высокомерный аристократ — очередной клиент, пожелавший Хвори. И она у него будет! Правда, никто не помешает сделать всё от меня зависящее, чтобы мысли о женитьбе его не посетили.

Изучаю надменный аристократический профиль. Не понимаю, зачем связываться с жрицей, вызывающей отвращение? Мужчина довольно предвзято ко мне относится. Из-за Ваниуса фон Триса? Или существует иная причина? Он даже не пытался сгладить острые углы при обмене любезностями.

Переплетаю пальцы, лежащие на коленях. Не будем лукавить — тоже хороша. Сорвалась. Избранный не виноват, что его приманил Зов жрицы. Не виноват, что рушит мои планы. Много он о них знает? Морщу нос — всё-таки не стоило говорить гадости, тем более называть мужчину бастардом. Неэтично и довольно жестоко вышло, ведь родителей не выбирают — мне ли не знать. Тогда почему ярость в душе никак не уляжется? Глупо злиться и злить другого человека, но импульсивная часть меня, ранее незнакомая, предвкушает новое столкновение.

Ребёнок внутри проснулся? Или я желаю отомстить за своё задетое самолюбие?..

Лёгкий озноб вдоль позвоночника. Это не месть. У неё другой привкус. Отвратительно-мерзкий, ядовитый, холодящий кровь, когда почти до рассвета не удаётся сомкнуть глаз. Тёмное чувство пропитано устрашающими шепотками исстрадавшегося ветра, гонящего вдоль пыльных дорог перекати-поле, злонамеренными тенями, крадущимися вослед, чтобы сломать выбранную жертву…

Настоятельница выпрямляется, хотя и так сидит прямее некуда.