Чтение онлайн

Алзея и Мукаи вечно на ножах: обоюдоострых, разящих, противоборствующих. И тем сложнее понять, чем руководствовался служитель, выкупая жрицу? Непонятно и то, как этих двоих со столь сложными характерами свела местная сила? Без неё точно не обошлось.

Сонм вопросов прерывает намеренно громкое покашливание. Когда у крылатой статуи замечаю Ляпо Сою, улавливаю во взгляде его сожаление столь сильное, словно нами упущена некая великая истина.

— И что мне с вами делать? — вздыхает он удручённо. Приближается шаркающей походкой, пристально оглядывая каждого. Хмурится ещё сильнее. Снова вздыхает. — Знаете, почему сегодняшний урок, в отличие от предыдущего, назначен сразу после молений? Ибо в день недавний я осознал, что без душевного спокойствия толку от вас не будет. Спокойствия, — произнесено по слогам, — понимаете? А это что? — круговым движением руки им охватывается еле заметное дрожание воздуха, вызванное недавними эмоциями ссорящихся. — Как с таким материалом работать? Как?! — серчает наставник, качая головой.

Закрадывается мысль — он сам не рад, что сменил кухонную утварь на магическое преподавание. Второй раз подряд поэтика в пролёте.

— Вы отменяете занятие? — спрашивает Орокиос.

Он отвернулся и на меня не смотрит. Эта отстранённость и то, что стоит храмовник на расстоянии пары шагов и не жмётся ко мне по обыкновению, сильно удивляет. Оказывается, я привыкла к прилипале и такая вот намеренная отчуждённость задевает. В груди что-то сжимается, возникает острая боль. С чего такие переживания? Воистину странно.

Ляпо Соя колеблется недолго.

— Отменяю. И следующая наша встреча состоится нескоро.

— Покидаете обитель? — спрашивает Мукаи. Отвернувшись от своей пары, он намерено выказывает ей полное пренебрежение.

Глянув на храмовника и переведя взгляд на вспыхнувшую Алзею, наставник в очередной раз вздыхает:

— Почему сегодня? Завтра нельзя было выкупить? Эх, молодёжь. Всё торопитесь. Лезете на рожон, не ведая своей судьбы, — ворчит. — И да — покидаю обитель. Дела за морем. Важные. Как разберусь, так сразу каждого из вас отыщу. Без меня пропадёте. Да-да, пропадёте, малые да необученные и мира не знающие.

О чём это он? К чему занятия по Слову должны были подготовить? Если они столь важны, как способно помешать их проведению «дрожание воздуха»? Ерунда какая-то.

Ляпо Соя указывает нашему квартету на выход, а сам направляется в противоположную сторону.

Второй раз за сутки покидаю зал ни с чем. Только на этот раз выхожу спокойно, а Алзея вылетает с ветерком. Я знаю, куда её понесло — к абонессе. Наверняка надеется, что удастся отделаться от неожиданно свалившегося союза, да ещё с тем, кого она с первого дня знакомства терпеть не может. И, надо заметить, зря старается. Разговорами делу не поможешь. Необходимо самостоятельно действовать, чтобы клиент сам от затеи отказался. Иначе с крючка не сорваться.

***

Поэтому последующая моя неделя проходит в трудах. Непривычных, но необходимых. Всех появившихся своих абуканов опаиваю, капнув в питье немного соросто — сбора из трёх растений: эквалии, лавастры и геолиастрии, — развязывающего языки. Но раскусить личность покупателя, увы, не удаётся, хотя прилагаю для разоблачения усилий немало.

Разочарованная, но улыбающаяся, я по-дружески прощаюсь со своими клиентами, предвкушающими новизну. Как раз через месяц несколько молодых Хвори займут освободившиеся места: моё, Алзеи и Рики. Оказывается, альтор забирает своё двуликое чудо, а Мукаи решает съехать, прихватив «покупку», продолжающую яриться и явно находившуюся в шаге от убийства. Разговор с абонессой, как водится, желаемого результата не дал, и Алзее пришлось смириться с неизбежным. Я не представляю этих двоих вместе. Впрочем, это их сложности. Мне бы со своими проблемами разобраться.

Сегодня тот самый день, когда увижу Его. В ожидании неизбежной встречи избиваю манекен в тренажёрной — выпускаю пар. На этот раз тело защищено мягкими наколенниками, нарукавниками и жёсткой обувью — не желаю калечиться.

Когда выдыхаюсь, направляюсь в умывальную. Ополоснувшись под тугими струями воды, я возвращаюсь к себе. Плотно закрыв дверь и повернув в замке ключик, прохожу в гардеробную, где, щёлкнув задвижкой, попадаю в небольшое круглое помещение — мою личную святыню. На полочках упорядоченно стоят разнообразные коренья, травы, при должном смешивании образующие зелья или магические порошки с весьма неожиданными свойствами.

Итак, приступим. План прост: отпугнуть нежеланную пару.

Беру баночку с синим пеплом сгоревшего в перерождении Феникса. Отвинтив крышку, мерной ложечкой поддеваю необходимое его количество и стряхиваю в глубокую глиняную чашу с волнистой поверхностью. Гладкое дно сразу заволакивает светящейся дымкой, поглощающей ингредиент, к которому добавляю бурую пыльцу сон-цветка, распускающегося раз в год. В сочетании с однородным пеплом, маленькие продолговатые крупинки образуют весьма интересную смесь, своеобразным запахом отвращающую нежелательных личностей. Поэтому я с радостью смешиваю компоненты, думая о неизвестном покупателе, пока общая масса не приобретает вид геля. Поддеваю пальцем вязкую субстанцию и оцениваю степень прозрачности. В меру мутная, значит всё сделано правильно. И эффект будет соответствующий.

Коварная улыбка не сходит с моего лица, пока в оголённые участки тела я втираю прохладный гель. Ничего не упускаю: лицо, шея, ключицы, руки, стопы и ноги — всё обработано. Завершив, усиленно машу руками, повышая температуру тела. Становится жарко, а в замкнутом пространстве распространяется отвратительная вонь, доступная на ментальном уровне восприятия. Стоит нужному человеку вдохнуть пары, обвившие меня лёгкой дымкой, как его начнёт воротить от нашего соседства. Вспыхнет неосознанное отвращение, противостоять которому он не сможет. Только сильный маг устоит. Но такой женихаться не станет. Смысл себя связывать? А с обычным покупателем разобраться труда не составит, так как примитивные и неосознанные порывы у него наверняка довлеют над здравомыслием. Так что, когда неизвестный смельчак сам откажется от предприятия, с меня спрос будет невелик.

С живым энтузиазмом я направляюсь в кабинет абонессы, куда велено явится сразу после полудня. Иду, не торопясь, почти семеня — столь узка длинная юбка, достигающая пола. Косой крой кофточки из многослойного батиста оголяет левое плечо, а белые перья по подолу чуть дрожат под лёгким дуновением ветерка, влетевшего через открытое окно. Под наряд подобраны удобные шлёпки на деревянной подошве.

Стоит повернуть в небольшой закуток и поравняться с нужной дверью, как пульс даёт болезненный сбой, а горло сводит спазмом. Долетают слова абонессы.

— …Если вы уверены, господин фон Трис… — фраза обрывается.

Имя барона равноценно удару под дых. Застываю, как вкопанная. Меня он выкупает? Начинаю дрожать — смена мрачных аморальных картин проносится перед глазами, и резко оглушает звенящая темнота, плотная, как бездна. Одно дело — под опекой обители искать подступы к уничтожению мерзавца, и совсем другое — оказаться без защиты на его территории. Не бывать такому! Сражаюсь насмерть!

Коротко постучав, решительно переступаю порог и невольно щурюсь. После сумеречного закутка я попадаю в пятно солнечного света, льющегося из окна, на фоне которого видна высокая мужская фигура. Лишь тёмный силуэт, однако этого достаточно для понимания, что Ваниусом фон Трисом тут и не пахнет.

Оторвавшись от изучения каких-то бумаг, абонесса, внимательно оглядев меня с ног до головы, недовольно качает головой. Затем поднимается из-за стола и степенно складывает ладони. Начинает без всякого светского вступления:

— Ариш, — её тон ровен, — ты с господином фон Трисом отныне связана узами. Надеюсь, со временем они станут нерушимыми, даруя желаемое каждому из вас.

Непроизвольно передёргиваюсь.

— Фон Трис? Что-то не похож!

Мужчина отступает от окна — надменный и спокойный. От него веет ледяным презрением, а колючий высокомерный взгляд прожигает насквозь, до холодка вдоль позвоночника: