Чтение онлайн

Прежде чем удаётся свыкнуться с неожиданным открытием, меня сильно качнуло от невесть откуда прилетевшего ментального удара. Пространство разума расступается, и я вижу то ли прошлое, то ли будущее, то ли настоящее. Не в силах разобраться, не в состоянии шелохнуться, с ужасом наблюдаю за происходящим.

***

Передо мною, уверена, личные покои Ваниуса фон Триса. В них преобладают красные и золотистые тона. Барон быстро пересекает комнату, ныряет в гардеробную, дёргает скрытый магический рычаг и открывает потайную дверь.

Гардеробная — выход в огромную залу, от пола до потолка выложенную крупной чёрно-белой плиткой, отбрасывающей блики в призрачной яркости светильников. Над головой вошедшего — полукруглый балкон. Спустившись в зал по лестнице из четырёх ступеней, барон доходит до центра и останавливается. В сальном взгляде, мечущемся между множеством расположенных по кругу дверей, предвкушение.

Обитель его порочности…

Я с шумом вдыхаю ароматы греха: вязкого, словно смола, необратимого, как смерть.

Обитель его праздности, насыщения, вседозволенности. Здесь выпивается до дна чужая магия, а опустошённый источник гибнет. Мерзавец питается раз в месяц, преумножая свои силы. И качество «еды» всегда стоит для него на первом месте. Все его жертвы — Хвори. Беспутные, потерянные, глубоко спящие и не способные наследить, чтобы их нашли служители Храма Амунаи. Эти девушки — слабые. Им далеко до сильных, развитых, статичных жриц, прикрытых мощной защитой обители, через которую ему не пробиться. Не пересечь границы, пока на страже стоит богиня Амун. Из-за неё он вынужден довольствоваться малым, лишь на время утоляющим голод.

Наконец-то определившись с дверью, барон приближается к ней и оглаживает чёрную гладкую поверхность, снимая блокирующую печать. Душераздирающий скрежет металла холодит кровь. Страшит забившуюся в дальний угол комнаты пленницу, облачённую в заляпанное грязью ночное одеяние. Её выволокли из постели родного дома, тащили по сырой земле, связав магическими путами. А потом заперли в этом ужасе без окон, с царящим вокруг алым полумраком. Из мебели — кровать. Широкая, отмеченная кровью, кем-то измятая. Ваниус фон Трис улыбается, изучая невинный цветочек. В широко распахнутых глазах девушки паника, губы дрожат, бледная кожа покрыта тонкими голубыми прожилками. На шее пульсирует в сумасшедшем ритме жилка.

Каким-то образом я слышу мысли мерзавца.

«Легко приманить и взять силой — это о низших Хвори. Разменный материал этого мира с бессмысленной магией. Поглотишь, а она испаряется, оставляя неприятное послевкусие. Отказаться от трапезы? Нет уж. Когда яство дрожит и готово быть съеденным, пренебрегать им глупо», — слышится пошловатый смешок.

Ваниус фон Трис приближается и грубо дёргает за плечо забившуюся в угол девушку. Кидает на кровать. Пленница тут же испуганно рвётся к открытой двери. До неё остаётся не более шага, когда барон хватает беглянку за волосы и ставит на колени. Расшнуровывает свои штаны, ослабляет перевязь, и они скатываются к щиколоткам, открывая покрытые волосами полные ноги и обвислость между ними. Шагнув вперёд и освободившись от мешающих тряпок, он сильнее сжимает пальцами волосы жертвы и тащит её обратно к кровати. Кидает на мягкую перину, придавливает девушку коленом, а запястья привязывает к массивным боковым столбикам. Мерзавец скидывает рубашку, тряхнув объёмным брюхом. Взгляд его неожиданно теплеет.

— Пока ведь ничего не происходит. Привязана, но не раздета. Зачем паниковать? Умилительна нервность девиц. Торопишься, дитя. Торопишься. Нет нужды ускорять события.

Мерзавец присаживается рядом с ней. Девушка молода, красива, блондинка. Любит он таких. Беспомощных, неопытных, светлых…

***

Барон и его жертва исчезают, а я, согнувшись пополам, расстаюсь с содержимым желудка. Бьёт дрожь. Что это было? Неужели с этой девушкой сейчас…

— Дыши глубже, Ариш. Сработал невольный рикошет зазеркалья, на мгновение образовавший брешь между нами, — слышу успокаивающий голос души-альху. — Носительницы Силы Камня способны считывать сведения с любой твердыни, земной или окаменевшей, — усмиряет она мои обезумевшие эмоции. Становится легче. — Трудно отринуть увиденное, просто постарайся. Если мы сегодня проиграем, таких жертв станет намного больше.

Сколько их, бессильных что-либо изменить? Сколько ещё их появится в стенах неприступного Замка, если…

Надо успокоиться. Расслабить плечи. Паникуя, я никому не помогу.

Прислушиваясь к словам Ари Шамэи, сосредотачиваюсь на главном: создать рикошет и выбраться из зазеркалья. Постепенно ощущаю поднимающийся из глубины души нестерпимый жар. Горят глаза. Я выдыхаю искры. Испуганно вздрагиваю, желая спрятаться, забиться в угол, отринуть всё!..

— Тише, Ариш. Ты привыкнешь, — усмиряет панику спокойный женский голос.

Ари Шамэя владела полноценным могуществом. Ей не понять! Каково мне, никогда не ощущавшей затмевающей разум мощи, начать превращаться в огнедышащего фамильяра.

Но я должна стерпеть! Должна…

Опускаю веки, унимая жар в газах. Сквозь оставшиеся щёлочки вижу окружающий мир иначе. Пространство волнуется, подобно морю, а каменные чудовища окутаны серебристой энергией зазеркалья, прилипающей, по словам души-альху, ко всему материальному.

По приказу Ари Шамэи я мыслью касаюсь большего из выбранных чудовищ и воображаемой ладонью оглаживаю его массивную голову. Снова создаю связующую нить. Направляю поток под небольшим углом. Без особой уверенности в удаче, без понимания последовательности, не запоминая услышанного и всё же следуя за тихим голосом, уверяющем в успехе.

И он приходит. Громадный монумент остаётся неподвижным, а существо с большим брюхом окутывает сероватое мерцание, чуть приподнимающее его над каменистой поверхностью. Прели парит.

Отток силы приносит апатию и тоскливое состояние пасмурного дня. Хочется заплакать, хотя впору радоваться и восторгаться первому прорыву магии за многие годы. Не выходит. Пустота внутри.

Парящий монумент с места сдвигается легко. Не требуется особых усилий, чтобы переместить его к выходу, а затем, подтолкнув вперёд и быстро растянувшись на его массивной спине, провести сквозь пошедшую рябью ничего не отражающую поверхность.

Зеркало остаётся позади. Монумент обретает вес и с оглушительным грохотом впечатывается в пол. Никакой отдачи. Скатившись с широкой спины, осматриваюсь, не появился ли кто?

Пока тихо.

Обращаю внимание на алтарь в форме измятого цветка с двенадцатью нефритовыми лепестками. Во всех, кроме одного, по пульсирующему шарику разного цвета.

— Редкие виды магии, — шёпот внутри меня. — Одиннадцать из необходимых двенадцати. Как только барон соберёт их все, он уничтожит Окольса. И когда провидческий камень падёт, сможет поработить души Эрий и управлять ими через мужей, ибо связующая нить Зова не обрывается после смерти. Нельзя ему позволить завладеть такой силой. Возвращайся в своё тело, Ариш.