Аркадия
Шрифт:
Ничто.
Два слога и много дежавю.
Ничто не было тем, что я видел в глазах отца, когда возвращался, покрытый кровью.
Niente Моя мама ничего не говорила, когда я спрашивал ее, почему у нее были глаза, полные слез.
Ничто не было тем, что я чувствовал, когда я превратился в сомнительного судью с сарказмом как единственным средством восторга.
Ничто не было тем, что я прошептал с ухмылкой на талии, когда он превратил меня в сумасшедшего, а затем спросил, что он взял меня.
Какое милое слово.
Какое восхитительное, любящее определение.
Когда я вернулся домой, она была там.
Он всегда был там.
Казалось, он ждал меня.
Сладко в его манере встречаться со мной, смотреть мне в глаза, несмотря на то, что он видел их наполненными тем niente свирепым ничто, которое пожирало их, как костер.
Я смотрел на нее, затаив дыхание, раздвинув губы, на воздух, кто мог бы задушить другого человека голыми руками, если бы только это нытье выбило меня из головы.
Коралина понимающе улыбнулась. И в тот момент, когда он поцеловал меня, я закрыл глаза и выдохнул всю тяжесть, которая вибрировала в моем теле.
Его язык вонзился в мой рот. Как будто он знает. Как будто она всегда знала, что в конце концов я схватлю ее за волосы и жестоко прижму ее к себе, сжимая ее задницу, пока не заставлю ее на цыпочках.
Белоснежная кожа, казалось, чуть не просочилась в полутьму квартиры, когда я сорвал с нее то немногое, что было на ней. На мгновение, с темными волосами и взглядом, который казался более черным, чем обычно, его взгляд почти повредил мне.
Но это не имело значения.
Я яростно напал на нее, и она согнулась, как пояс. Мой жар поглотил ее дыхание, силу и волю, и она рухнула на землю, застонав, с опухшими от ожидания грудями, широко раскрытыми бедрами, в которые я погрузился полностью.
И это было прекрасно.
Так же, как я его запомнил.
Чистый, простой и послушный. Сделано из поцелуев, а не укусов.
Сделано из ласк, а не царапин.
Сделанный из моих рук, которые сгибались, и ее, которая позволяла себе сгибаться.
И когда я закрыл глаза, потерянные в лихорадочном сне, Коралина вцепилась в мой таз и выкрикнула мое имя.
А я толкнул еще сильнее. И я надеялся, что она услышит это.
Чтобы весь дворец слышал ее.
Чтобы всем было ясно, что эта девчонка, сделанная из звезд для меня, никогда ничего не имела в виду.
Proprio Ничего.
18
Государыня или принцесса?
Сны-единственное безумие,которое мы можем себе позволить, не будучи сумасшедшими.
"Я не должен был бросать тебя. Извините».
«Ruby…»
"Я не думал, что он набросится на тебя при первой же возможности. Но ты точно уверена, что он ничего не чувствует к тебе?»
«Он не прыгнул на меня".
"Так что же он пришел делать?»
Вздохнул. Я перестала завязывать туфли и посмотрела на нее, когда она ждала меня на пороге раздевалки, скрестив руки и вглядываясь в глаза.
Она буквально убежала, чтобы спрятаться, когда увидела Джеймса,а затем обнажила бронзовое лицо каждый раз, когда приходила принимать заказы на стойке. В основном она обращалась ко мне, но она действительно хорошо справлялась со своими эмоциями и сосредотачивалась на своем долге, несмотря ни на что.
«Не знаю, - горько сказала я. "Вероятно, он просто хотел убедиться, что я все еще его вещь».
"Неужели ты в этом убедилась?»
– Он чуть не положил руки на брата Джанин.
"Вы когда-нибудь думали, что это может... я не знаю. Ревновать?»
Я перевел на нее мрачный взгляд из-под бровей.
– Андрас Райкер ревнует, - иронично повторила я. "Ты думаешь, что это возможно?»
"Смотри, я их знаю...»
"Ах, да, это действительно было видно".
"Помимо человеческих дел, я имею в виду...»
"Кроме тех"»
«Я имею в виду, - прошипела она, покачивая кудрявой шевелюрой. "Что они притворяются, притворяются, а потом тоже привязываются к ним ... иногда даже больше. Дело не в том, что у них нет сердца, а в том, что они используют его как дерьмо».
– Руби, он влюблен в другую, - попыталась я прервать разговор, заметив, что она нервничает. "Другая, которая, по совпадению, вернулась как принцесса на трон и тоже поцеловала его, как в финальной сцене одного из твоих приторных фильмов. Ты ее не видел, но она такая ... замечательная, - с горечью призналась я. "Совершенная во всех деталях, чувствительная, самоотверженная, классическая девушка, которая вдохновляет на защиту и нежность. Не говоря уже о том, что он встретил ее раньше меня. Это я не имею к этому никакого отношения... это я вмешалась в их историю"»
Ей было бесполезно пытаться читать по-другому. Насколько я мог надеяться.
Мне даже пришлось притвориться, что я ничего не чувствую, когда я рассыпался на куски, как кристалл, дрожа от крика предательства, охватившего мое сердце.
Я чувствовал, как душа кружится, трепещет, грохочет о землю, как раненая птица, когда жизнь утихает у него в груди.
В конце концов, Лебедь действительно упал с неба - это крылатое чувство внутри меня, убитое еще до того, как я взлетел.
"Так они теперь вместе?»
"Я не знаю. Но я не могу оставаться в этой квартире. Я никогда не смогу двигаться дальше, если останусь там"»
А потом увидеть Коралин...
Я все еще сталкиваюсь с ее зрелостью, ее белым духом, совокупностью всех достоинств, которые сделали ее девушкой, которой я никогда не буду... нет. Пожалуйста.
Пусть хоть это меня пощадит.
"Ты знаешь, что можешь оставаться у меня, пока тебе это нужно». Руби попыталась утешить меня, пока я собирала свои вещи и
я медленно шагал по порогу. "Во всяком случае, Джей-отличный кусок говядины. Джанин могла представить это нам несколько месяцев назад"»
«Уже».
– Я думаю, он хотел спросить у нее твой номер, - злорадствовал он, и мне немного понравилось, что она взяла на себя всю эту уверенность, чем когда-то. "По-моему, вы должны дать ему это. Давай, подумай, - уговаривал он меня, увидев мое выражение лица. «Он спортивный, остроумный, он обещание водного поло, у него кричащее телосложение, и он засунул язык в рот, как только смог. Ты можешь говорить, что хочешь, но, по-моему, ты ему очень нравишься. Не говоря уже о талантах, которые он может иметь в других контекстах...»