Арлекин
Шрифт:
Вдоволь налюбовавшись лицом, он переключил внимание на алый рисунок. Каждую линию хотелось повторить языком, а завитки снабдить укусами. С первого дня, как увидел, эта метка сияния ни на миг не покидала его воображение. Сводила с ума. Тревожила сны. Грезилась наяву.
Молочные груди этот рисунок не тронул, и оттого они смотрелись ещё более идеальными. Саша сдавил каждое полушарие в руке, пропустив тугие соски между пальцами, и любовался ответной реакцией в отражении.
Теперь уже Алина застонала. Робко, боязливо и так сладко. Он положил её ладони на зеркало, поправил бедра, вынуждая прогнуться и стащил с них брюки вместе с трусиками. Освободил и себя от последней одежды. Провел головкой по влажным складочкам. Поймал её затуманенный взгляд в зеркале и не отпускал, пока медленно погружался внутрь.
Она дернулась, когда почувствовала его целиком. Привстала на носочки, подалась назад. Облизнула губы.
Он начал неспешно, растягивая её, приноравливаясь к её ощущениям. Ей нравилось, очень. Он слышал и её тихие стоны, и то, как реагировало тело. Старался предвосхитить всякую её мысль. Гладил грудь, игрался с сосками, царапал зубами плечи и наращивал темп, смотря то в зеркало, то на её попку. Чертовски приятно видеть, как нежное женское тело принимает тебя.
«Саш, чуть жёстче», — с придыханием попросила Алина, и он даже не сразу понял, что вслух она этого не произнесла. Он ускорился, придерживая её за бедра, и почувствовал, что в таком ритме долго не продержится. Слишком долго её хотел и слишком остра оказалась на вкус. Срывало голову напрочь. А ей требовалось чуть больше времени и, возможно, другая поза.
Чертова повязка мешала, затрудняя дыхание. И её покалеченный нос тоже накладывал неудобства. Хотелось целовать её до изнеможения, толкаться в её рот языком в том же ритме, пожирая всё, что сможет дать, но...
Алина убрала одну руку с зеркала, чуть нагнулась и принялась себя ласкать, приближая удовольствие. Тяжесть её дыхания уже не уступала в громкости его собственному. И эти её мысленные мольбы: «Ещё, пожалуйста, Саш, ещё», будто ничего на свете она не хотела больше, нежели его в этот момент, приблизили финал.
Он вышел из неё за секунду и, продлевая блаженство рукой, запачкал семенем искусно вылепленные ягодицы. Она наблюдала за ним через зеркало, затем обернулась, прижалась всем телом и прильнула к губам.
Целовала осторожно, не рискуя слишком сближаться, чтобы не потревожить травмированный нос, но со всей возможной страстью.
Саша повёл её к кровати, не размыкая губ. Стащил с одной из подушек наволочку, вытер свои следы и насилу оторвался от спелых губ.
— Минуту подожди, я умоюсь и продолжим, — объяснил специально, чтобы не выдумала черте что.
Она упала спиной на кровать и распласталась звездой. Не соблазнительно, но невероятно чарующе.
Сотни очень откровенных картинок замелькали в воображении. Когда вернулся, нашёл её в той же позе: руки разбросаны в стороны, пальцы ног касаются пола, лицо задумчиво устремлено в потолок. Она прокручивала в голове сочные картинки случившегося и покусывала нижнюю губу.
Тот самый Демон, которым он был на протяжении последних трёх лет, взвыл и попросился но волю. Саша присел на корточки рядом с её ногами и начал выцеловывать жаркие дорожки от коленей к бёдрам, потом провёл губами по гладкой коже лобка, поднялся выше, изучая дивное тело.
Пахло от неё потрясающе. Это был аромат запретного плода, выросшего на дереве желаний в саду, где время течёт задом наперёд. Он играл на нервах, как на струнах арфы, заставляя сердце биться в такт с пульсацией далёких сверхновых звёзд.
В нём было что-то от шёпота древних рун и танца северного сияния, от прикосновения морского прибоя к раскалённому песку и от первого луча рассвета, коснувшегося заснеженных вершин. Этот запах был настолько мощным, что воздух вокруг искрился, словно перегруженный электричеством, а все остальные ароматы отступали, признавая его абсолютное превосходство.
Он обвел языком всякую линию багряного нательного рисунка, как и хотел, а потом поддался её ворчанию и лёг рядом, поглаживая себя, — то было негласное приглашение, которое она с радостью приняла.
Перекинула ногу через его бёдра, удобно уселась и медленно опустилась, вбирая его в себя. Двигалась Алина изящно, то кружила, распаляя обоих, то ритмично поднималась и опускалась, принося ещё больше блаженства. Взгляд её блуждал по Сашиному лицу. Дыхание становилось всё сбивчивее. Черты стали искажаться всполохами наслаждения. Четкий ритм дал сбой.
Он поднялся на локтях и зарылся лицом в аккуратную грудь, покусывая и посасывая твердые соски. Она застонала, запрокинув голову. И почти перестала двигаться, только елозила всё быстрее. Саша подхватил её бедра и задал безошибочный ритм глубоких проникновений.
Минуту или две она ещё держалась, потом сорвалась и с криком упала на его грудь. Он растягивал её негу, продолжая движения. Алина слабо постанывала и никак не могла отдышаться. Ощутив, что и сам не прочь испытать удовольствие во второй раз, он перевернул её на спину и в несколько яростных толчков бёдрами достиг пика. На сей раз испачкал её живот.
Несколько минут тишину спальни тревожило лишь их спутанное дыхание. Затем Алина произнесла с улыбкой:
— Ты и в сексе молчун.
— Мне опять извиняться что ли? — с притворной обидой спросил Саша.
Оба рассмеялись.
Глава 21
Серебристое око луны пронзало небо, вычерчивая на асфальте федеральной трассы Р-255 «Сибирь» зловещие тени. Рёв моторов разрывал ночную тишину — стая железных коней неслась вперёд, словно демоны, вырвавшиеся из преисподней.
Впереди возвышались монументальные «Харлеи», их басовитый рык сотрясал воздух. Позади — юркие спортивные байки, оставляющие за собой шлейф выхлопных газов. Байкеры в кожаной защите с нашивками летели вперёд, готовые к смертельной схватке. Их глаза горели азартом, а сердца бились в унисон с ревом двигателей.
В хвосте колонны развевались знамёна «Арлекина» — ухмыляющиеся маски на чёрном фоне, словно предвестники смерти. Маленькие фонарики на флагах создавали мистическую ауру, превращая процессию в дьявольский карнавал. Впереди всей кавалькады, как чёрные ангелы смерти, неслись два «Ленд Крузера Прадо» с затемнёнными стёклами.
Колонна приближалась к месту встречи. На пустыре возле заброшенного аэропорта их уже ждали. Десять грязных «УАЗ Патриот», покрытых слоем пыли, сгрудились в ожидании.
После наводнения 2019 года этот участок превратился в проклятую пустошь — идеальное место для важного съезда. Разрушенные фундаменты домов напоминали надгробия, поваленные столбы электропередач — кресты на кладбище цивилизации. Ветер гонял по пустырю обрывки старых газет, а в воздухе витало напряжение, как перед апокалипсисом.