Чтение онлайн

Мне кажется, сегодня мы должны посмотреть на жизненный путь арнольда Мери с позиций будущего. он ведь очень не хотел, чтобы Эстония шла по пути потери самостоятельности, его расстраивало то обстоятельство, что в самой нашей стране нельзя вести эффективный диалог с властью, поскольку власть здесь представлена людьми, не принимающими решения. он считал, что Брюссель и вашингтон, выбирая себе партнеров, меньше всего заинтересованы разговаривать с Эстонией как с независимым государством, и это не радовало. Будучи воспитанным на основах взаимопроникновения русской и эстонской культур, он с болью наблюдал, как процесс пересмотра истории приносил свои плоды в сознание молодых эстонцев.

в 2006 году мы решили устроить в школах города Ма-арду встречу старшеклассников с ветеранами войны. в одну школу пришел Арнольд Мери, а в другую Уно Лахт (писатель, член антифашистского комитета). Естественно, за нами от въезда в город Маарду ехала машина, и поскольку телефоны откровенно прослушивались (а это выдавалось и выдается за профилактическую работу по защите безопасности Эстонии), полиции было известно о наших намерениях. встречи прошли в запланированном режиме, но впоследствии на страницах патриотической печати появилась заметка о том, что в школах Маарду идет неприкрытая пропаганда неправильного взгляда на историю войны. и, конечно же, инициатор этих действий—Мери, который депортировал людей, Лахт—бывший энкаведешник, и Заренков. все мы впоследствии по данному эпизоду попали в ежегодный отчет капо... приходится только удивляться такому тесному сотрудничеству полиции и изданий патриотической направленности, а также оперативной и достаточно точной информации.

Мы знали, что сегодня националистическая среда одевает героев Эстонии в эсэсовские наряды, а власти на местах при неформальных встречах за накрытыми столами во всю цитируют «Майн кампф». нацистский душок, который в начале десятилетия сдерживался из-за повышенного внимания европейских структур к моральному облику

Эстонии, становится все более ощутимым, после того как Европа приняла постыдное решение поддержать апрельские события 2007 года в Таллине.

«Я повидал много и умирать не боюсь»

Памяти друга Владимир МЕТЕЛИЦА,

председатель Эстонского объединения ветеранов Второй мировой войны

За две недели до своей смерти он вызвал меня к себе домой. Его дочь Наташа позвонила и сказала: «Арнольд Константинович просит вас прийти». Я немедля выехал. когда вошел к нему, он лежал в постели. Увидев меня, собрался вставать. Сколько мы уговаривали его, что вставать не надо! «нет!—оборвал он нас, повысив голос. — одевать!» Ему помогли одеться. Арнольд сам повязал галстук и вышел поздороваться. он делал это не ради меня, нет. он официально прощался с нами. Были дочь и внучка анастасия. Арнольд посадил ее рядом. Дал последний наказ, как его похоронить. он знал, что умирает. попросил, чтобы все были спокойны, не надо трагедий. Я хотел уточнить, какие ордена на похоронах выкладывать. Близкие никак с наградами разобраться не могли. он говорит: «подожди-подожди! Ты мне называй ордена, а я тебе буду говорить, когда какой дали». и он все ордена назвал—к какой дате и где он получил.

У него был острый ум и уникальная способность ни разу не повторяться в беседе. Это удивительная вещь. Такое мало кому свойственно. Это был Человек с большой буквы.

Я давно знал арнольда константиновича по совместной работе в ветеранской организации, но подружились мы, когда вместе ездили в Москву на 60-ю годовщину победы в великой отечественной войне. перед поездкой он неудачно упал с лестницы, и врачи категорически запретили ему куда-либо ехать. За три дня до поездки звонит и говорит: «володя! Я поехать не могу. врачи не разрешают. Я лежу в постели. Да и жена, катя, против. она же тоже врач». а уже билеты были куплены, и менять Арнольда на кого-то было нельзя. Сами понимаете, ехали на встречу с путиным, а в таких случаях людей проверяют соответствующие службы. в общем, мы всем составом от поездки отказались.

в Москве поползли слухи, что арнольда Мери эстонские власти уговорили не ехать на празднование юбилея победы. позвонил корреспондент с российского телевидения. «Это правда, что об арнольде константиновиче такое говорят?» Убедив собеседника, что это наглая ложь, я перед тем, как идти сдавать билеты, перезвонил Арнольду и спросил, как он себя чувствует. Слух распространили про тебя, говорю ему, что ты согласился с местными властями и не хочешь ехать. он промолчал. Ровно через три часа у меня звонок. «володя! Я еду!» Я ему: «как едешь?» он: «Да вот так, еду. Нди покупай мне билет!». перед поездкой родственники Мери взяли с меня слово, что я ни на шаг не буду от него отходить. в дороге он мне сказал:

—Слушай! перестань мне «выкать»!

—Арнольд константинович! Я это не могу переступить. У нас с вами разница в возрасте, но более важно — у нас с вами разница в положении. Я не могу. У меня язык не поворачивается.

в Москву съехались больше сотни человек, обладателей звания Героя Советского Союза, дважды Герои Советского Союза, кавалеры трех степеней ордена Славы. Мы были размещены в бывшем доме отдыха Генерального штаба под Москвой. Арнольду предоставили отдельный номер, а он говорит: «нет. Я хочу со своим другом жить». То есть со мной. в тот раз он впервые назвал меня другом. и все дни я не отходил от него ни на шаг. ночью до трех часов он мне рассказывал о своей жизни, а я слушал. И ни разу он не повторился! Так мы стали друзьями.

Мы всегда ходили возлагать венки к Бронзовому солдату вместе. когда монумент погибшим во второй мировой войне перенесли в 2007 году из центра города на военное кладбище, Арнольд в первый раз на моей памяти надел полковничий мундир со всеми наградами. он никогда раньше не надевал военную форму. То, как власти обошлись с памятником солдатам, погибшим в 1944 году при освобождении Таллина от немецких захватчиков, сильно его расстроило. когда мы шли по дорожке к памятнику, то люди тянулись к нему, обнимали, кто-то целовал, многие хотели хотя бы до него дотронуться. он шел в парадной военной форме при всех орденах и плакал. Слезы стекали по его щекам. никогда—ни до, ни после этого—я не видел, чтобы Арнольд плакал. подошли к Солдату, он потянулся рукой и погладил статую воина-освободителя. Мне кажется, что события вокруг памятника и последующая травля Арнольда Мери эстонскими властями сильно подорвали его здоровье, сократив его дни на земле. власти не могли смириться с тем, что Арнольд константинович никогда не отрекался от своего прошлого и не предавал свои убеждения. всей своей жизнью он доказал, что не просто так в первые месяцы войны получил Золотую звезду, став первым эстон-цем-Героем Советского Союза.

Иа том юбилейном праздновании победы в 2005 году из всех собравшихся Героев он тоже был Героем номер один. Вот выходим, а в коридоре ветераны ждут, когда откроется столовая. Идем по коридору, подходит один. Здоровается, пожимает руку, потом второй, третий... Мери со всеми здоровается, улыбается. Я его потом спросил: «Слушай, ты их знаешь?»—«Ну, одного я знаю. Он из Казахстана, казах. По лицу видно. А так фамилии не знаю». Пошутил так. Он их не знал, а его знали все.

Арнольд очень любил по-доброму над людьми подшучивать. В тот раз он меня разыграл.

Мы стояли, говорили о чем-то. вдруг прибегает генерал молодой, который организовывал наше пребывание в Москве, и обращается ко мне, так как я старший группы был: «Где ваш Мери? Срочно! Министр Нванов его просит прийти, принять участие в пресс-конференции». Арнольд сделал вид, что собирается идти как был — в спортивном костюме. Я ему говорю:

—Ты же в спортивном костюме! как ты можешь так идти на пресс-конференцию! оденься по форме. а он рукой махнул и бросил через плечо:

—ну-у-у! обойдется.

—Арнольд! Нзвини, пожалуйста. Ты, конечно, великий человек, но я здесь старший и прошу выполнять.

—ну, если ты старший, то, конечно, я выполню... и смеётся. Так он меня разыграл.

на этой пресс-конференции я стоял у входа. и когда Мери с Сергеем ивановым после этой конференции проходили мимо меня, я услышал слова тогдашнего министра обороны: «ну, Арнольд константинович! вы даже мне слова не дали сказать. все сами так блестяще провели!». и действительно. Ему там задавали сложные вопросы, а он сходу отвечал, как будто готовился заранее. иногда только промежутки делал. Рот так откроет, как будто им думает. и дальше продолжает говорить. Скупая на похвалу пресса в тот раз удостоила его аплодисментами.