Чтение онлайн

Она скованно кивнула.

– Выглядел таким скромником, правда? Вечно почесывал щеки, не осмеливался поднять глаза… А был знаменитым сутенером – в свое время. Ни перед чем не останавливался: побои, наркотики, угрозы… Все его боялись. В прошлом году у него нашли рак прямой кишки в последней стадии. Кто-то ему сказал, что это карма. Вот он и стал богобоязненным. Только и делает, что жжет благовония да молится Будде. Между прочим, в свое время заказывал мне картины.

– Картины?

– Поймешь, что я имею в виду, если заглянешь как-нибудь в гости. – Они так и сидели на скамейке; Чэн Чуньчинь набил рот жемчужинами из чая. – Теперь тебе ясно? Не суди книгу по обложке. Понимаешь, это как вонтоны – видишь только тесто, но суть в начинке. Если хочешь найти такого вот парня, не стоит полагаться на свои мозги или логику. Призови на помощь обоняние. Вынюхай его.

Иви вспомнила статью, которую недавно читала: там критиковали прессу, выставляющую серийных маньяков машинами для убийства. Истина в том, что убийцы не бродят по улицам с ножом или пистолетом, одетые, как клоуны. Они не похожи ни на Джокера, ни на Харли Квина. Убийца не обязательно вонючий бродяга с уродливой физиономией. Мы можем запросто пройти мимо, в то время как он тащит в сумке расчлененный труп. Не исключено, что он – или она – живут по соседству, сидят рядом с вами в аудитории, ходят по тем же улицам в таких же туфлях, ботинках или шлепанцах. «Они как психологическая черная дыра», – говорилось в статье.

– У тебя есть талант. – Чэн Чуньчинь сделал паузу, словно задумавшись, и привычно почесал в затылке. Он делал так всякий раз, когда испытывал неуверенность или тревогу. Поднял голову, собираясь еще что-то сказать. – Но требуется практика, чтобы развить эти способности. Сейчас она тебе особенно нужна. Понимаешь, о чем я? Надо перестать фантазировать про твоего господина Грена, или как ты там его называешь. Ты слишком напрягаешься. Расслабься. Тайвань – огромный стог сена. И ты надеешься, что найдешь в нем иголку, которую не может найти полиция? Серьезно? Ты хочешь поговорить про запахи, твое обоняние и разные тонкости, связанные с ними. Ради бога. Я возьму тебя к себе в ученицы, совершенно бесплатно. Но давай по порядку. Начни с добычи, – сказал он, прожевав жемчужину. – Ой, мамочка! Едва не подавился… Так вот, тебе надо пристальнее присмотреться к добыче. Или, если хочешь, к жертве. Чтобы узнать художника, посмотри на его творения.

Узнай свою добычу.

Чэн Чуньчиня так и не смогли поймать из-за широкой географии его преступлений. Маршруты Тройного Че веером расходились к югу от Тайбэя. Он оставил шесть трупов в шести разных местах – от парков и рынков до крестьянских полей, – в шести городах Тайваня. Разные юрисдикции в те времена почти не сотрудничали между собой, к тому же он делал паузы между убийствами и каждый раз выбирал другое время дня. Никто не заметил связи между преступлениями.

Иви распечатала фотографии шести девушек, которых он изнасиловал и убил. Она изучила их биографии – какие смогла найти.

«Почему ты?» – спрашивала она каждую.

Постепенно ей стало ясно, что они не оказались в неподходящее время в неподходящем месте. Чем глубже она копала, тем отчетливее, к своему ужасу, начинала понимать, что они были приговорены с момента своего рождения. Они родились, чтобы стать добычей.

И то, что хищник напал на них, не было совпадением.

Иви проигрывала каждое преступление у себя в мозгу с точки зрения жертвы. Как та сопротивлялась, как кричала. Когда ее повалили на траву, угрожая ножом, когда связали руки за спиной, когда в нее проник пенис или водопроводная труба – что она чувствовала, только отчаяние и боль? А может, момент окончательной ясности? На что он был похож – на сонный паралич? На ночной кошмар, в котором не можешь пошевелиться и от которого никогда не проснешься?

Теперь не только та «безумная» стена, но и все поверхности в ее квартире – от стола в спальне до дивана в гостиной – были покрыты следами смерти. Иви где-то слышала, что последний предмет, увиденный перед смертью, остается на сетчатке до того, как глаза помутнеют. Поэтому сделала коллаж из фотографий с безжизненными глазами жертв Чэн Чуньчиня. Казалось, они смотрят на нее. Иви заставляла себя заглядывать в эти глаза, представлять себя на их месте. По телу у нее бежал озноб. Она постоянно проверяла, заперта ли дверь, закрыты ли окна – и так раз за разом, словно под властью наваждения. Задергивала занавески. Носила с собой электрошокер. Ежилась и заворачивалась в одеяло, чтобы не трястись от холода, волнами набегавшего на нее.

Представляя себя на месте жертв, она испытывала настоящую боль. Иногда даже вскрикивала по ночам.

Чтобы понять, почему именно эти девушки попались в руки убийцы, Иви анализировала их общие черты, особенно физическую форму до и после смерти. Это был ее первый урок. Она училась изо всех сил.

Убийца и жертва, хищник и добыча, художник и его произведение. Да, художника видишь через его картины – он в мазках на поверхности холста, в каждом пятнышке краски. Она училась отделять процесс от результата, порыв автора от его воплощения. Шесть произведений дали ей немало материала, чтобы потренироваться.

Иви нарушила договор с Ховардом и за одну неделю встретилась с Чэн Чуньчинем несколько раз. Внутри у нее нарастало возбуждение. Она не могла ему сопротивляться и не могла игнорировать. Выключатель повернули. Она пробудилась. И снова возвращалась к жизни.

– У каждого художника свой почерк. У тебя нет ничего, кроме запаха. Но само по себе это немало.

Иви понимала, что он имеет в виду.

– Иви – странное имя, – как-то раз заметил Тройной Че, после чего стал называть ее Овечкой, в знак их сближения. Ее фамилия, Ян, звучала похоже на «овцу» или «козу» по-китайски. Иви не стала возражать.

– Чем четче ты видишь, тем слабей обоняешь. Поэтому тебе лучше прикрыть глаза.

Она подчинялась.

– Забудь обо всем, что ты знаешь, или ни к чему не придешь. Понимаешь меня?

Иви кивала.

– Теперь представь, что ты – добыча. Представь, как тебе страшно. А теперь почувствуй себя хищником и научись справляться со страхом.

Чэн Чуньчинь заставлял ее смаковать ощущения доминирования, манипулирования и контроля. Находить удовольствие в страхе, видеть свет в темноте. Иви много об этом знала. Была той девушкой, которая не отшатывается при виде покойника.

Он стал ее наставником, а она – ученицей и наследницей.

В действительности Иви бросала ему вызов – каждый раз, когда оказывалась рядом. Не собиралась ему уступать. Чем больше времени они проводили вместе, тем отчетливей она понимала, что из них двоих он искушеннее. Если запах был ее жизнью, то Чэн Чуньчинь сам был запахом.

Храмы, лавки благовоний, чайные дома, аптеки народной медицины и кондитерские, рестораны, копировальные мастерские, прачечные… Запахи пропитывали Бангка насквозь. Отбеливатели мешались там с испражнениями и мочой, прожеванным бетелем и блевотиной. Зато листья баньяна на скамье в парке, где они сидели, пахли жизнью, землей и свежестью, а засохшие капли сладкого супа – густым медом. В воздухе витал дух телесных жидкостей и отрыжки. Нюхая ржавые подлокотники скамейки, Иви различала ароматы разных видов ткани.

В Бангка переплетались между собой запахи лекарственных трав, еды и человеческих тел. Иви гадала, не по этой ли причине Чэн Чуньчинь поселился здесь. Может, таким образом он тренировал свое невероятное обоняние?

Опытный моряк может учуять в воздухе туман, дождь и снег. Нюхая ветер, он знает, в каких городах тот побывал. Одни пахнут ржавчиной, другие – сырой рыбой. Грозовой ветер пахнет озоном, ветер из гавани – машинным маслом. Если туман пахнет сладостью, это означает богатый улов.