Чтение онлайн

Сейчас или никогда.

Иви открыла флаконы с духами и начала тест.

Ей хватало одного вдоха, чтобы понять, то это или не то. Однако она склонялась над каждым флаконом, исследуя запах, анализируя его, прежде чем отставить в сторону.

По протоколу, уборку следовало начинать с того места, где запах был сильнее всего – обычно непосредственно с места преступления. Но в ванной сидела Иви, поэтому боссу с Твигом пришлось начать с кухни. Время от времени они проверяли, чем она занята. Иви выглядела так, будто совершает какой-то странный религиозный ритуал.

Двадцать первый флакон.

К этому моменту ей уже стало трудно концентрироваться. Нахмурившись, она велела себе сохранять спокойствие.

Двадцать второй.

Аромат напомнил ей одноклассницу, которая сидела рядом с Ховардом в последний учебный год – она говорила писклявым голосом, как котенок, по крайней мере с ним.

Двадцать третий.

Внезапно ее зрачки расширились. Дерево, смешанное с розой! «Спокойнее», – напомнила она себе, когда дрожащее горлышко флакона тронуло кончик ее носа. Пытаясь подавить нервозное возбуждение, Иви прикрыла глаза и понюхала еще раз. Да, древесная нотка похожа, но запах, который она ищет, холоднее. В этом есть привкус сырых сигар и спелых персиков. Он более влажный и сладкий, чем тот, который ей нужен, однако шлейф определенно похож. Иви, дрожа, отставила флакон, и он звякнул о следующий, который ей предстояло попробовать. «Что, если ни один не совпадет?» Пришлось собрать последние силы, чтобы взять очередной флакон. От усилия руку свело судорогой.

Двадцать четвертый.

Нет. По-прежнему не то. Ритм дыхания сбился.

Двадцать пятый.

Ее ноздри дрогнули.

Иви не верила собственному носу, но, понюхав еще раз, убедилась, что не ошибается. Это был он. Запах, который она искала. Она вспомнила! Кроме занавески из квартиры Джиджи Чан, Иви уловила его на форме Уэйна Чэна, когда зарылась в нее лицом. Лежа на полу рядом с контурами человеческой фигуры в ванной, забрызганной кровью, она чуть ли не достигла оргазма, вдыхая симфонию ароматов.

Флакон выпал у нее из рук и разбился. Духи расплескались, и их запах наполнил тесное пространство квартиры. Босс с Твигом выбежали из кухни и в шоке уставились на нее.

Когда-то она уже вдыхала… вдыхала этот запах. Иви подняла глаза на босса, не в силах скрыть изумления.

На одежде Ханса, когда он был жив.

Старый пердун, сидевший рядом со мной на автобусной остановке, все болтал и болтал о погоде, о том, где учатся его дети, о пенсии и тому подобном. Потом начал жаловаться на правительство. Но, если честно, я его не слушал.

Я выдавил улыбку и кивнул. Наверное, он подумал, что я ему сочувствую, и даже пожал мне руку, прежде чем я сел в автобус, торопясь избавиться от него. Я ничего не чувствовал, но когда вспоминал о нем позже, принимая душ, то не удержался и рассмеялся, одновременно плача.

Дни похожи один на другой, и каждый ведет к смерти. Человеческое существо такое крошечное, и все вокруг него напоминает о бессмысленности существования… День смерти, наверное, является лучшим днем нашей жизни.

Мои мечты, мои сны, мои смыслы – все сводилось к ней.

Моя жизнь вращалась вокруг нее, как и мои эмоции. Я улыбался, чтобы она улыбнулась, превращался в зонтик, чтобы защитить ее от дождя, оградить от любых опасностей. Я люблю ее, но не знаю, стоит ли показывать, что я счастлив, не будучи уверен, как она отреагирует. Моя жизнь принадлежит Матери. Не мне.

Я искренне не слышал того, что говорит профессор Линь. Оторвав щеку от локтя, на котором она лежала, я понял, что прилип к странице учебника, промокшей от слюны. Пытаясь отделить кожу от бумаги, я порвал листок с английскими глаголами. Когда мои глаза приспособились к свету, я увидел меловой след на моем пенале и осколки мела у меня на парте. Я не сразу понял, откуда они взялись. Судя по всему, мел ударился об меня и разбился на несколько частей.

– Так ты меня слушаешь? – спросил он. Я все еще не мог сообразить, что происходит. – Но, похоже, не понимаешь, поэтому повторю помедленнее: вста-вай. Ты что, так слаб или болен, что не можешь даже этого?

Мне удалось подняться, но ножки стула скрипнули по полу. Я низко опустил голову.

– Мне плевать, что с тобой не так, болеешь ты или еще что, но спать на моем уроке я не позволю! – Он уставился на меня с нескрываемым отвращением. – Никаких отговорок. Если не хочешь слушать, иди к психологу или куда хочешь, мне все равно. Вон из моего класса!

Что делать, выйти? Сейчас? Я совсем растерялся. Я не знал, как поступить. Взять рюкзак или не брать? Может, извиниться? Сказать еще что-то? Я пытался что-нибудь придумать, но мозг не слушался.

– Вон! – Учитель уже почти кричал. – Сейчас же!

Я попытался подчиниться. Отодвинул стул, зацепился за одну ножку, чуть не упал, но побрел вперед, спотыкаясь на ходу. Каждый шаг давался немыслимым усилием. К психологу? Туда мне надо? Но с какой стати? Мне просто хотелось спать.

«Ох, черт! Рюкзак-то я забыл!»

Я только начал подниматься по лестнице, когда в голове внезапно стало пусто, а левая нога так и осталась стоять на мраморной ступеньке. В мозгу запищало: бип-бип-бип. Я как будто застрял в какой-то трещине во времени. Казалось, я так и буду стоять, пока не проржавею и не рассыплюсь в пыль. Вроде как на улице завыла сирена, но может, это было лишь мое воображение…

Я искренне не мог вспомнить, нужно спускаться или подниматься.

В последнее время я вообще стал забывчивым. Забывал, зачем стою посреди кухни с ложкой в руке, принимал ли свои лекарства, мылся ли в душе, чья на мне одежда – моего младшего брата или моя собственная, на что надеется Мать, даже кто я такой.

Хотя нет, помню: я записывал это в дневник. А сейчас мне надо подняться до третьего этажа и потом дальше, на крышу.

Когда я туда доберусь, то верну ее к жизни.

– Ни за что, – категорично ответил Ховард. – Ни в коем случае.

– Но он мне нужен, – взмолилась Иви. И это с ее-то гордостью! – Он самый лучший.

– Когда я говорил, что помогу тебе кого-нибудь найти, то не имел в виду человека вроде него, – отрезал Ховард. – Только не его.

– Кого-то, способного помочь мне увидеть мир с точки зрения серийного…

– Ты хочешь понять, как работает разум преступника. Можешь выбирать кого угодно – похитителя духов или трусиков, прокурора или профайлера. Я помогу тебе такого найти. – В голосе Ховарда сквозило отчаяние. – Но он– то тебе зачем?