Ароматы жизни, или Квантовый ароматизатор Майкла Томсона
Шрифт:
Рапорты о победах звучали, но победы оказывались с привкусом горечи и ароматом человеческих трагедий по всему миру.
* * *
Немирную ситуацию Аркадий Томсон отслеживал, но никакого просвета в сближении с Ольгой не наблюдалось.
Сеть так поясняет коллизию:
«Это решение советских властей вызвало волну протестов на Западе. Двадцать один лауреат Нобелевской премии выступил с публичным заявлением, обвинив советское руководство в «массовых нарушениях прав человека». Вскоре денежный сбор был отменён, однако его сменили дополнительные ограничения, практически означавшие запрет на эмиграцию даже для воссоединения семей. Отделения виз и регистраций МВД (ОВИРы) могли годами рассматривать заявления на выезд – самой распространённой причиной отказов в выдаче выездных виз так называемым «отказникам» был «доступ к государственным тайнам».
* * *
Что касается государственных тайн в СССР, то здесь царил подлинный коммунистический беспредел.
Тому пример прецедент Щаранского, когда в списке лиц, владеющих архиважными гостайнами со сроком действия до 15 лет, оказались работники хлебопекарных заводов и служащие свиноферм.
У Ольги Исааковны Багровой была третья форма допуска, ограничения по которой регламентировались директором.
К 1979 году Ольге Исааковне 34 года, у неё дочь Розмари Обручева – 7 лет (она учится играть на флейте) – девица-красавица с изящнеыми чертами лица, не характерными для людей «талдомской породы».
По примеру матушки Ольга облагородила жилище Обручева, оснастив его курительницами с благовониями. И если Пелагея Николаевна Багрова обходилась доморощенными средствами: местными цветами и травами, то Ольга закупала в Москве фимиамы индийского происхождения на бамбуковых палочках.
* * *
Жизнь одинокого холостяка не радовала Аркадия Томсона. Мысль усыновить мальчика укоренилась в его голове настолько, что он уже отсчитывал месяцы и недели, когда он наконец решится сделать этот шаг. Заявку со своим намерением он давно отправил в американскую систему «социальной защиты» («foster care»).
Волокита уже начинала его раздражать (власти, в частности, интересовались радиационной обстановкой по месту жительства усыновителя), когда случилось непредвиденное.
* * *
Атомная станция Три-Майл-Айленд была построена всего в 16 километрах от города Гаррисберг, являвшегося столицей штата Пенсильвания, и в случае возникновения проблем потребовалась бы срочная эвакуация большого количества людей.
Авария в Пенсильвании на АЭС Три-Майл-Айленд (англ. Three Mile Island Accident) случилась 28 марта 1979 года.
Сегодня Сеть так проясняет ситуацию:
«28 марта 1979 года реактор работал в штатном режиме и ничто не предвещало серьёзной опасности. Точнее, некоторые проблемы были, но эти проблемы были понятными и предсказуемыми. Речь идёт о небольшой протечке теплоносителя ядерного реактора через клапан компенсатора давления, из-за чего приходилось сливать барботажный бак раз в восемь часов. И хотя протечка была небольшой, она превышала допустимые инструкциями показатели и фактически АЭС работала с серьёзным нарушением.
Тем не менее это было некритично и персонал знал, что делать. Однако в то же время забился трубопровод выгрузки, который пытались прочистить смесью воды и сжатого воздуха. Предположительно, в ходе этой процедуры вода попала на один из обратных клапанов, оказавшийся неисправным. Через него она попала в систему управления пневмоприводами арматуры, что привело к их одномоментному срабатыванию и закрытию арматуры на входе и выходе фильтров конденсатоочистки».
* * *
В Дубне (МО) тут же было организовано закрытое совещание по аварии в США.
Кандидатура Багровой изначально была включена в делегацию СССР без сомнений.
Как никак Ольга была на АЭС Три-Майл-Айленд восемь лет назад.
Но у высокого начальства возникло предложение срочно командировать в Гаррисберг – столицу штата Пенсильвания «свежего человека», чтобы там чего недоброго не заподозрили.
Однако «зловредный» указ Правительства СССР, согласно которому эмигранты, имевшие высшее образование, были обязаны оплатить затраты государства на их обучение в вузах, препятствовал какому-либо официальному контакту американских ученых с советской стороной.
И тут Ольгу осенило.
А что если «заслать» в США своего казачка под видом волонтера Гринпис.
Идею тут же отвергли, о чем поведала Багрова своему незадачливому аспиранту 19-ти лет: Василию Архиповичу Щукину – активисту Гринпис. По манере поведения парень ершистый, колючий, похож на наконечник стрелы.
Тема у Щукина заумная, но Ученый Совет пока не утвердил. Что-то о разгоне реактора после кратковременного торможения графитовыми стержнями.
– Меньше знаешь сегодня, больше узнаешь завтра. Или потом, - любит повторять Щукин.
Имя у парня с претензией – от древне-греческого царский, царственный.
На скорый, непритязательный взгляд – удивительный пройдоха и авантюрист. Правда, это у Щукина первый год аспирантуры.
К религии относился с угрюмым юмором:
«Не ходишь в церковь – не знаешь греха».
Парень действительно активист Гринпис, он себя позиционирует как волонтер, хотя Ольга считает его волынщиком, но не карпатского, а средне-русского имиджа.
Нельзя сказать, чтобы волонтер был бездарь в научной части.
Но Щукин постоянно прогуливает, пропускает сроки, ершится на семинарах, генерирует полусумасшедшие идеи, ходит в туристической одежде, а то и в какой-то причудливой форме с брендом «greenpeace». Явно – не педант.
Его привычку постоянно балагурить Ольга тоже не одобряет.
Своей прибауткой «Венки во славу расходятся меньше, чем за упокой», он поверг Председателя Ученого Совета в уныние (её в изумление).
– Шутка, с ближним прицелом, – подумала Багрова. – И все же можно поставить на «казачка».
Руководительница пригласила Василия к себе домой, якобы помочь ей с электропроводкой.
Электропроводка в принципе была исправной, проблема была с раздаточной коробкой, которую не так давно Ольга «позаимствовала» у завхоза ОИЯИ в Дубне.
Хозяйка ввела Василия в курс дела и, в отсутствии её домочадцев, обрисовала перед «авантюристом» свою благопристойную идею.
Выяснилось, что Ольга обманывалась по части безалаберности юноши «щучьей породы». Он «всего-то» ведет двойную жизнь.