Чтение онлайн

Венгер до сих пор зол на Тапи и «Марсель». Это проявилось в 2013 году, когда в сговоре обвиняли клубы низших английских лиг. Венгер тогда очень эмоционально выступил на пресс-конференции. Разговор на эту тему не доставлял ему удовольствия. Но он был рад, что у него появилась возможность выговориться, обозначить свою позицию. Он хотел избежать повторения того, что уже проходил.

«Это был один из самых тяжелых периодов моей жизни», – говорил тренер. Неудивительно. Венгер выстраивал успешную карьеру во Франции. Он считал все происходящее с «Марселем» личным оскорблением. Он по-прежнему представлял себе, чего он и «Монако» могли бы добиться, если бы «Марсель» играл по тем же правилам, что и все остальные.

За «Монако» играли Марк Хейтли, Юрген Клинсманн и Гленн Ходдл. Венгер пригласил в команду Джорджа Веа. Все указывало на то, что либериец под его руководством станет футбольной звездой мирового уровня. После завершения карьеры Веа стал политиком. Однажды либерийский журналист пришел на пресс-конференцию Венгера. Волнуясь, он спросил тренера, знает ли тот, что Веа участвует в президентской гонке. Арсен продемонстрировал глубокое знание темы. Его ответ чуть не превратился в лекцию о либерийском государстве и политике. Знал ли он о том, чем занимается Веа? Конечно. Венгер интересуется жизнью своих игроков, даже если давно их не тренирует.

Венгер также произвел неизгладимое впечатление на чемпиона мира, Юргена Клинсманна. Немец добивался успеха и как игрок, и как тренер. При этом Клинсманн утверждает, что многим обязан работе с Венгером в «Монако». Он восхищен своим бывшим тренером и не скрывает этого:

«Думаю, каждый игрок может многому научиться у своих тренеров. Мне повезло. У меня были Арсен, Трапаттони, Беккенбауэр, Осси Ардилес, Джерри Фрэнсис, Сесар Луис Менотти. Оглядываясь назад, я понимаю, что у меня было множество учителей, и они учили меня не только игре, но и жизни. Венгер уже в «Монако» был легендой. Он тренировал команду больше семи лет, затем внезапно оказался в Японии, а потом в «Арсенале». Он не просто футбольный тренер, благодаря которому все в твоей игре встает на места. Он и за пределами поля настоящий источник знаний. Для игроков это все равно что оказаться в лучшем университете мира.

Незабываемых случаев, примеров – множество. Рано или поздно ты о них вспоминаешь. Арсен всегда думал о будущем игроков. У нас в «Монако» была очень талантливая команда. Мы добрались до полуфинала Лиги чемпионов и там уступили «Милану». Он не включил в состав игроков, которые, как мне казалось, были нам необходимы. Одним из них был Юрий Джоркаефф, тогда еще очень молодой футболист. Арсен сказал: «Сначала ему нужно научиться правильно жить». И это принесло свои плоды. Парень выучил урок. Прошло несколько лет, и он стал чемпионом мира в составе сборной Франции.

Тогда я понял, что Арсен все рассматривает в перспективе. Да, он понимал, что должен обеспечить результат здесь и сейчас. Но он думал не только об этом. Его волновало то, что может случиться с игроком спустя два, четыре года, шесть лет. Это касалось и Джоркаеффа, и Тюрама, и Пети».

Венгер с самого начала своей карьеры был вдумчивым тренером. В том числе и поэтому его так задел скандал, в центре которого оказался «Марсель». Четверым игрокам «Валансьена» предложили по 250 тысяч франков (примерно по 30 тысяч фунтов) за то, чтобы они «не выкладывались» в матче с «Марселем». Игроки рассказали об этом. Скандал потряс французский футбол. Титулы «Марселя» (а «Монако» два сезона подряд занимал второе место) оказались под вопросом. Сомнения в том, что команда выиграла их честно, а не благодаря подкупу, останутся навсегда.

«До вас доходят слухи, – вспоминает Венгер, – но вы не можете просто выйти к прессе и сказать: «В этом матче не было спортивной борьбы». Вам необходимо это доказать. Можно о чем-то знать, чувствовать, что это правда, но выйти и заявить: «Я готов это доказать» – всегда самое сложное. Один факт накладывается на другой. В конечном итоге вы понимаете, что это не совпадение.

Это позор. Когда вам приходится сомневаться в том, что все поступают честно, это катастрофа. И мы должны бороться с этим самым жестким образом, очищать от этого игру. В истории европейского футбола был период, когда он не был чист. Происходило это по разным причинам. Но я надеюсь, что этот период остался позади.

Вы ведь понимаете, что значит заниматься тем, чем занимаюсь я. Вы заботитесь о каждой детали, о том, кого включить в стартовый состав на следующий матч, как подготовиться к следующей игре. И вот начинается матч, а вы обнаруживаете, что все это бесполезно. Это и есть катастрофа.

Нет, я не думал бросить футбол. Даже когда все это происходило во Франции и Европе, я всегда верил, что рано или поздно футбол очистится, что любовь к игре будет превыше этого».

Впрочем, во время скандала вокруг «Марселя» сложилась одна нерушимая связь. Боро Приморац тренировал «Валансьен» и решил отстаивать то, во что верил. На суде в 1994 году он дал показания. Во Франции его незамедлительно подвергли остракизму. Французскому футболу не нравилось, что его грязное белье полощут на виду у всех.

Венгер сказал по поводу Примораца: «Он поступил совершенно правильно. Иногда вы боретесь не столько с самим фактом, сколько с его последствиями. Я вам как-нибудь расскажу эту историю, вы очень удивитесь». Венгер обожает забрасывать такие приманки в разговорах с журналистами и на пресс-конференциях. Потом он почти не вспоминает об этом и редко рассказывает историю до конца. А тогда, в 1995 году, он уехал в Японию – и забрал с собой Примораца.

Карьера француза сложилась незаурядно. Во многом его воспитание было необычным для футбольного тренера. Он родился в Страсбурге в октябре 1949 года в семье Альфонса и Луизы Венгеров. Страсбург – административный центр и главный город Эльзаса, что на востоке Франции, вблизи немецкой границы. Можно сказать, что это мост между двумя странами. Его семья владела бистро и магазином автомобильных запчастей. Арсен был французом, но плохо говорил по-французски, пока ему не исполнилось семь лет. Он не ходил на футбол во Франции. Вместо этого его возили за границу, в Германию. Он вспоминает, как вместе с другими садился у черно-белого телевизора, смотрел матчи и окончательно влюбился в футбол после финала Кубка чемпионов 1960 года. Та игра, в которой мадридский «Реал» победил франкфуртский «Айнтрахт» 7:3, уже стала классикой.

Его первые воспоминания об английском футболе – просмотр финалов Кубка Англии. «В детстве это было моей мечтой – смотреть такие матчи, – вспоминает Венгер. – Это было возможно в эпоху черно-белого телевидения. Сеансы устраивали в школе, и я точно помню, где я сидел. Нам приходилось платить один франк за просмотр. Меня поразило, что мяч был таким белым, а газон – идеальным. Я играл в футбол в деревне, там были кошмарные поля. А здесь мячи были белыми, небольшими, поля – ровными, совершенными. У игроков были хорошие стрижки, тренеры вели себя расслабленно и даже обменивались друг с другом шутками. Меня это поражало».

Сегодня может поразить то, что Венгер уже тогда наблюдал за тем, как ведут себя тренеры.

Видимо, первой командой, за которую он болел, была «Боруссия» из Менхенгладбаха. Именно на ее матчи он ездил в Германию. Волнительными были и регулярные разговоры о футболе в семейном бистро. Интересно, что Венгер, вспоминая об этом, охотно называет бистро пабом – так глубоко он успел погрузиться в английскую культуру. «Лучшее психологическое воспитание человек может получить в пабе, когда ему пять или шесть лет, – говорит Венгер. – Вы встречаете самых разных людей. Вы узнаете, какими они могут быть жестокими. Вы слышите, как они разговаривают друг с другом, упрекают друг друга во лжи. С ранних лет вы начинаете узнавать, что творится в умах людей».

Сам Венгер признает, что был очень посредственным профессиональным футболистом. Долговязый защитник, он играл в любительских командах низших лиг. Пик его карьеры – выступления за «Страсбург». Он сыграл свой первый профессиональный матч в возрасте 29 лет. Всего таких матчей набралось тринадцать. Однако Венгер успел поучаствовать в Кубке УЕФА и дважды сыграл за клуб в чемпионском сезоне-1978/79. Так или иначе, о Венгере-футболисте мало что известно.

Впрочем, Венгер вспоминает, что всегда хотел работать в Туманном Альбионе: «Впервые я побывал в Англии, когда мне было 29 лет. Летом, во время футбольных каникул, я приехал подучить язык в Кембриджский университет. Мне не хотелось умереть, не зная английского. Я всегда хотел жить и работать в разных странах и полагал, что без английского языка это невозможно».