Чтение онлайн

Еще одно упражнение выглядело так: игроки образовывали круг, а один из них оказывался в центре. Ему пасовали, а он должен был принять мяч и отдать дальше. Все это делалось на высочайшей скорости. Тренер наблюдал за процессом, игрокам было некогда расслабляться, но это лишь улучшило их технические способности и работу с мячом.

Венгер проводил и индивидуальные занятия. Пэт Райс или Боро Приморац руководили общей тренировкой, а главный тренер сосредотачивался на конкретном игроке. Например, во время одного из занятий два вингера с разных флангов навешивали на Джона Хартсона. И все время Венгер стоял рядом с Хартсоном и объяснял ему, как он должен играть, как ему улучшить движение, чтобы успешнее освобождаться от защитника и быть готовым принять подачу.

Однако, отдавая Арсену должное, футболисты шутили, что «сам он играл паршиво». Иногда ему приходилось участвовать в тренировках или просто пинать мяч в ожидании занятий, игроки это видели и веселились. И будет преувеличением сказать, что никто из футболистов не сомневался в методах Венгера. В первые дни Тони Адамс, прозванный Роддерсом из-за сходства с героем ситкома «Дуракам везет», даже ходил поговорить с Венгером и жаловался ему на то, что они слишком мало работают на тренировках и из-за этого не будут готовы к матчу.

Хьюз помнит ответ Венгера: «Мы всегда заканчивали тренировку, играя восемь на восемь. Арсен был первым, кто предложил короткие и интенсивные тренировки… При этом он говорил нам: «Не волнуйтесь. Мы станем сильнее во второй части сезона».

Еще одно серьезное изменение коснулось рациона питания игроков. Он запретил кетчуп. Иан Райт жаловался на то, что везде были брокколи. Для некоторых игроков резкий переход на здоровую, легкую пищу, строгую диету стал культурным шоком.

Найджел Винтерберн вспоминает: «Восполнение потери жидкости стало другим. Мы начали пить воду. У нас появился новый повар. Мы ели рыбу, жареную или вареную курицу. Не было никаких приправ. После матчей до самого вечера – никакого алкоголя. Это было очень важно для Арсена: восстановить силы сразу после матча. Я любил съесть плитку шоколада. Но Арсен следил за всем. Ему нравилось путешествовать поездом. Он мог пройти по вагону и увидеть все, что мы делали. Если тебе вдруг хотелось выпить чашку чая, нужно было получить разрешение. «Хорошо, выпей чая, – говорил Арсен. – Но никакого сахара!»

Когда мы ждали поезда на платформе и Арсен не видел, мы бежали к киоску и покупали чипсы. Думаю, он прекрасно это знал. Но мы все равно делали вид, что слушаемся».

Джон Хартсон также хорошо помнит, как при Венгере появилась новая диета: «Это был совершенно новый метод. Я вообще раньше мало что знал о диетах и их роли в спорте. Я приехал из Лутона. Там все были людьми старой школы. Никто не следил за питанием. Окорок, яичница, картошка, пинта сквоша. Вот и вся их диета! Но когда я перешел в «Арсенал», Венгер заставил меня взглянуть на вещи совсем по-другому. Мы ели вместе. Мы должны были все съесть и только тогда могли выйти из-за стола. Ели курицу с рисом. Макароны нам давали вечером в пятницу. Стейки, рыба, действительно хорошая еда… Нас просто баловали».

Конечно, игроки ели и дома. Венгер не всегда мог за ними следить во время поездок. Приходилось доверять футболистам. Некоторые испытывали его терпение, и тогда Арсен ввел новые правила. Он запретил игрокам заказывать меню в гостиничные номера и просил персонал отелей сообщать ему, если кто-то попробует нарушить запрет. Вот что рассказывает о том времени Стивен Хьюз:

«Мы все переживали из-за запрета кетчупа. И мы старались его спрятать и протащить. Большой Джонни Хартсон был отличным парнем. У нас был выезд, далеко от дома. Мы стучались к Джонни в номер, и у него всегда была пинта колы, мы съедали по клаб-сэндвичу, а спустя два часа он уже прятал все тарелки!

Но это продолжалось недолго. Помню, как Арсен нас выследил. Он собрал нас, запретил заказывать еду в гостинице, а затем запретил и обслуге нас подкармливать. Обслуга все ему докладывала, и он мог поймать любого из нас и спросить: «Почему ты фанту заказал?»

Венгер запретил газированную воду на тренировках. Он утверждал, что пузырьки мешают поступлению кислорода в организм. То же самое он говорил про молоко и сахар в чае и кофе. Он называл это «отвратительной английской привычкой». Впоследствии он смягчился, но все равно призывал игроков хорошо размешивать сахар в чае или кофе.

Однажды, когда Венгер уже несколько лет руководил командой, у Сола Кэмпбелла брали интервью на тренировочной базе. Он пил кофе из чашки. Убедившись, что никто не видит, Кэмпбелл ложечкой положил себе немного сахара. Он сделал это с особенной тщательностью: погрузил ложечку в чашку и стал размешивать слева направо, пока весь сахар не растворился.

Кэмпбелл объяснил, что так его научил Венгер: «Если вы хотите пить чай или кофе с сахаром, необходимо размешивать его так, чтобы песчинки распределялись и растворялись равномерно». Венгер полагает, что в этом случае и организм будет потреблять сахар равномерно, его уровень не поднимется, а энергетический уровень останется стабильным.

Диета очень важна для Венгера. Он научился этому в Японии. Он следит за тем, как питаются игроки, даже сейчас, это его пунктик. «Мне кажется, что в Англии вы едите слишком много мяса и сахара и очень мало овощей, – говорит он. – Я два года прожил в Японии. Нигде я так хорошо не питался. Там вся жизнь подчинена здоровью. Они едят преимущественно вареные овощи, рыбу и рис. Никаких жиров, никакого сахара. Поживите там и убедитесь: в Японии нет толстых людей. То, как питаются в Британии, меня ужасает. Весь день люди пьют чай с молоком или кофе с молоком и пирожными. Если бы вас попросили выдумать мир, в котором люди едят то, что противопоказано спортсменам, то на самом деле и выдумывать ничего не пришлось бы. Все это уже едят в Англии».

В первые же недели работы Венгера на базу приехал диетолог. Он выступил перед игроками и всем раздал брошюры о том, что нужно есть, а что есть нельзя. Для Венгера коммуникация всегда была очень важна. В первые дни ему было необходимо установить контакт с лидерами. Его часто видели прогуливающимся возле тренировочных полей вместе с Тони Адамсом и Полом Мерсоном. Этим игрокам была нужна поддержка. Долгие прогулки Венгера с ними стали частью повседневности.

Предматчевый распорядок также претерпел большие изменения. Во времена Джорджа Грэма игроки собирались в гольф-клубе «Саут-Хертс» в Тоттеридже, в Северном Лондоне, проводили командное собрание, а затем колонной ехали на «Хайбери». При Брюсе Райохе игроки ели дома, в большинстве своем – бобы и омлет, а затем ехали на стадион и встречались уже там.

Венгер настоял на том, чтобы футболисты встречались до матча. Сначала это происходило на тренировочной базе, а затем – в отеле, где они оставались на ночь, даже перед домашними матчами. Они питались в строгом соответствии с диетой, последний раз – за пять часов до игры. Ели картофельное пюре, овощи и вареную курицу. Иногда игроки в десять утра чуть ли не давились, пытаясь осилить полноценный завтрак.

При Райохе у игроков в раздевалке была только одна подпитка – мармеладки. Это тоже изменилось при Венгере. Энергию и мышечную мощь игроков поддерживали при помощи креатина. Это разрешенная добавка, хотя вокруг нее и велись споры. В «Арсенале» креатин перестали использовать, потому что многие игроки жаловались на живот. Футболистам также предлагались энергетические добавки в виде кубиков сахара. Они даже шутили, что физиотерапевт Гэри Льюин стал дилером, а все они подсели на наркотики. Игрока главной команды узнавали по тому, что он получал энергетические добавки.

Винтерберн вспоминает: «Никого не заставляли употреблять эти добавки. Я их не ел, признаюсь честно. Все они лежали перед тобой. Ты знал, для чего нужна каждая из них, тебе давали короткое описание. Но у меня были свои привычки. К тому же я не ел много перед матчем, иначе у меня могли быть сложности с желудком.

Скажу честно, не знаю, насколько мне помогла новая диета. Я принял ее, потому что так жила вся команда. Если вас чем-то кормят, то нужно это есть. Мне не нравилось есть вареную пищу на ланч. Иногда, когда Арсена не было поблизости, я ел сэндвич. Я должен был убедиться в том, что он не видит меня, что повар ничего не заметил. Иначе у меня были бы неприятности!