Чтение онлайн

Ну а добавки… Ты их либо употребляешь, либо нет. Многие это делали, только и всего. Но, как я уже говорил, добавки давались нам в помощь. Самое главное, по-моему, – это то, что ты показываешь на поле за 90 минут матча. Мне кажется, если ты выкладываешься на поле каждую неделю и делаешь свое дело, то неважно, ел ты гамбургер или нет. По-моему, пусть такие игроки едят что хотят».

«Некоторые парни попробовали эти добавки, – рассказывает Стивен Хьюз. – Я дружил с Мартином Киоуном и помню, как он говорил: «Хьюзи, мне надо быть осторожным, а то я стану слишком сильным, я этого не хочу». Он съел добавку, прошло три минуты, и он сказал: «О, мне уже намного лучше». Уверен, воздействие некоторых добавок было чисто психологическим.

Помню, я даже набрал вес из-за них. Тренер спросил меня: «Хьюзи, ты что, фастфуд ешь?» Я ответил: «Нет, может, это все из-за креатина?» Арсен сказал: «Ты его принимаешь? Давай заканчивай». Он следил за тем, кто употребляет креатин, изучал внимательно каждого, ведь некоторые успели пристраститься».

Разница была налицо. Игроки стали двигаться легче, резче. Они выглядели свежее. Льюин не только раздавал тюбики с креатином. Он также заказывал массаж. Это тоже было одним из ключевых элементов новой философии Венгера. Игроки, выпускники старой футбольной школы, вдруг захотели, чтобы им каждый день делали массаж. Льюину приходилось даже наводить порядок, настолько популярной стала эта процедура: «Тебе придется подождать часок, тут длинная очередь».

Парлор вспоминает, как внезапно изменились распорядок в день игры и рацион на тренировочной базе: «На базе не было сахара, на ланч из напитков давали только воду. В 11:30 у нас был ланч из трех блюд. И перед матчем ты чувствовал небольшой голод. Если бы мы употребляли сахар перед игрой, то во время матча его уровень понижался бы и повышался. Арсен хотел этого избежать. Но наступал перерыв, и в раздевалке лежали кубики сахара. И снова – вода. Не знаю, что это было за угощение, эти кубики!»

Хартсон считает, что все эти перемены в «Арсенале» произвели революцию и во всем английском футболе: «Арсен все изменил, он привнес диету, он по-новому стал относиться к игрокам, общаться с ними. Мы делали растяжки перед каждой игрой, после игр, перед тренировками, после тренировок. Английский футбол многим ему обязан. Благодаря ему многое стало выглядеть по-другому: тренировки, подготовка к матчам, сама игра. Это было невероятно».

Игрокам легче принять перемены, если на поле виден результат. Однако Венгер не без веселья вспоминает те первые трудные дни. Он чувствовал, что все было против него. Игроки, болельщики, пресса были настроены скептически. Но, как и большинству тренеров, ему нравилось доказывать, что люди вокруг не правы. «Все спрашивали, кто я такой, – вспоминает Венгер. – Я был совершенно никому не известен. И до той поры ни один иностранный тренер не добивался успеха в Англии. Так что я оказался в положении, когда никто меня не знал, а история свидетельствовала не в мою пользу.

Было немало веселого. Я смог поменять некоторые привычки игроков, а это всегда непросто в команде, где средний возраст футболистов – 30 лет. Во время первого матча игроки скандировали: «Верни нам наши батончики Mars!» В общем, было забавно. В перерыве первого матча я спросил нашего физиотерапевта Гэри Льюина: «Слушай, никто не разговаривает, что с ними?» Он ответил: «Да они голодные». Я ведь отобрал у них шоколадки перед игрой. Это было смешно».

Первый матч под руководством Венгера «Арсенал» проводил против «Блэкберна». Команда остановилась в гостинице возле Иствуд-парка. Арсен пригласил игроков собраться в банкетном зале. Они были шокированы. Венгер предложил им заняться… йогой, основами пилатеса и упражнениями на растяжку. Шел 1996 год. Еще по меньшей мере лет пять после этого истории об игроках, которые нашли в себе смелость признаться в занятиях йогой для того, чтобы лучше двигаться, становились газетными сенсациями. Футболисты на это реагировали по-разному. В частности, Дэвид Платт ненавидел такие упражнения. А Стив Болд, наоборот, убежден в том, что именно благодаря растяжкам его карьера длилась на два года дольше.

Винтерберн помнит то занятие в банкетном зале Блэкберна:

«Как только была возможность, мы занимались растяжкой. Как только было свободное помещение. Причем неважно, какое именно помещение. Иногда там ничего не было, иногда, напротив, было довольно тесно, не оставалось пространства для маневра. Арсену было все равно, где мы находились. Все это было частью ритуальной разминки, и ему она нравилась. Не было матча, перед которым мы бы этим не занимались.

Мы просыпались утром в день игры, шли на прогулку. Потом находили свободное помещение, выполняли разного рода растяжки, делали упражнения вроде пилатеса, задирали ноги, опирались ими о стену. Полагаю, задумка состояла в том, чтобы привести в порядок тело… Мне казалось, что это вполне может быть полезно и мне, и всей команде, поэтому я все это делал… Полагаю, что они в «Арсенале» по-прежнему этим занимаются. Каждое утро перед игрой мы собирались в определенное время, затем у нас была пешая прогулка на десять-пятнадцать минут, потом мы возвращались в гостиницу, делали растяжку и только после этого ели. За все время моего пребывания в клубе этот распорядок не менялся».

Хьюз вспоминает, как английским футболистам поначалу было сложно принять это всерьез: «Растяжки были самым странным упражнением, которое мы могли себе представить. Когда мы первый раз участвовали в таком занятии, Арсен велел нам лечь на пол, поднять ноги и опереться о стену. Англичане тут же начали пердеть и рыгать, и тренеру это не понравилось. Он воспринимал эти занятия как способ правильной настройки сознания. Прошло какое-то время, и это стало нормой».

Венгер хотел, чтобы игроки делали растяжку в восемь утра в день вечернего матча. Пришлось Тони Адамсу, капитану и неофициальному профоргу, донести до тренера недовольство игроков. Растяжки по утрам заменили предматчевой прогулкой.

Первый матч «Арсенала» при Венгере – против «Блэкберна» – состоялся 12 октября 1996 года. «Арсенал» провел его не слишком хорошо. Да, был быстрый гол Иэна Райта, но «Блэкберн» выглядел лучше. То обстоятельство, что «Блэкберн» так и уступал в счете до перерыва, можно списать на невезение. Игроки «Арсенала» уходили в раздевалку, ожидая наихудшего. Они боялись, что Венгер их просто разорвет. Но случилось прямо противоположное.

Один из футболистов вспоминает, что Арсен молчал ровно восемь минут и лишь потом заговорил. Даже Райса, как говорят, эта тишина начинала нервировать. Однако эта пауза в конечном счете успокоила игроков. «Арсенал» вышел на второй тайм, и вскоре Райт забил еще раз. «Арсенал» выиграл 2:0. Начала складываться легенда Венгера. Начал проявлять себя эффект Венгера. Началась история Венгера.

Хартсон играл в том первом матче. «Забавно, но Арсен никогда и не реагировал слишком активно, – вспоминает он. – Он ехал с нами в клубном автобусе, сидел на трибуне. Он скорее заскакивал в раздевалку, чем произносил большие мотивационные речи.

Для меня это был большой день. Я буквально размазал по полю Хеннинга Берга! Когда мы забивали первый мяч, я помню, что выиграл воздух. Оба мяча были на счету Райти, но первый гол, кажется, сделал я… Я играл агрессивно. Мне было двадцать один год. И Арсен, думаю, видел во мне страстного, рыжего, наверное, немного сырого игрока. Полагаю, ему это нравилось. Сколько он ни тренировал, у него всегда впереди был большой парень.

Он пришел в раздевалку после матча. Он сказал, что мы сыграли здорово и он будет рад с нами работать. И со следующего понедельника он взялся за нас на тренировках. И мне очень понравились и первая игра, и тренировки».

И сегодня нередко случается, что Венгер ничего не говорит даже после самых сокрушительных и досадных поражений. Он просто сядет, облокотится в кресле, переварит случившееся, соберется с мыслями, а затем уже на тренировке устроит разбор полетов. Венгер очень серьезно относится к этике поведения в раздевалке, особенно к тому, что должен и что не должен делать тренер, как ему следует поступать с игроками, как лучше мотивировать их, поднять дух.

«Мне случалось вести себя агрессивно в перерыве, – признает Венгер. – Но вы должны усвоить культуру своей команды. Когда вы едете в Японию, вам нужно быть осторожными. То, что нормально воспринимается в английской раздевалке, вызовет настоящий культурный шок в японской».

Историй о вспышках тренерского гнева в раздевалках ходит бесчисленное множество. Наверное, самая известная – о том, как сэр Алекс Фергюсон пнул со злости бутсу, и та угодила в голову Дэвида Бекхэма, да так, что ему пришлось накладывать швы. Невозможно представить, что так поступил бы Венгер, каким бы разгневанным он ни был.