Чтение онлайн

— Сами не видите?! Правду говоря, есть еще причина. Но и эта: как я могу уехать в такой момент!

Данило молча надел постромку и уж потом сказал недовольным тоном:

— Не возьму в толк, откуда у тебя это? Знал батьку твоего не один десяток лет. Может, потому и тебя, Артем, люблю — уж очень ты на него похож. И характером тоже. Но это в тебе не от батьки. Не гармашевское. А от лукавого. Все это самомнение твое! Как ты можешь уехать в такой момент?! Да как же те олухи ветробалчане без тебя, героя, обойдутся?!

— Не в этом дело, — смутился Артем. — О себе думаю: ведь мучиться буду, не зная, что там случилось!

— Это другой разговор, — смягчился Данило. — Так разве на ярмарке никого не будет из Ветровой Балки? Еще в пути нагонят. Ну, а коли уж такое у тебя нетерпение, согласен, — отложим выезд на часок. Подождем, пока кто-нибудь из ветробалчан подъедет. — И, даже не ожидая, что Артем скажет на это, стал надевать рептухи на морды лошадям.

И долго Артем будто неприкаянный бродил по двору, все поглядывая на улицу. Он сам еще не знал толком, чего ему больше хотелось: чтобы подъехал кто-нибудь как можно скорей или чтобы вовсе никого не было из села. Было бы основание отложить поездку в Поповку на несколько дней, до самых святок.

Но вот начали проезжать люди из соседних с Ветровой Балкой сел. Проехали знакомые лещиновцы. Артем не стал расспрашивать их. Ждал своих односельчан. И дождался наконец.

Парой коней в розвальнях ехало трое: Дудка Лука, Харитон Покрова и Авраменко Грицько. На привязи позади саней шел третий конь.

Артем остановил их. Стал расспрашивать о пожаре.

— Пустое! Где пьют, там и льют! — ответил легкомысленный Лука. — Два стога сгорело. В имении. Остальные отстояли. Окурок, видать, кто-то бросил, вот и загорелось.

— Чушь городишь! Досадно слушать! — возразил Покрова. Как видно, спор об этом возникал у них и раньше. — Какой такой окурок! Кто дежурил, когда это случилось? Козырь! А он некурящий. Кого сменил он? Хому Гречку! Тоже некурящий.

— Ну, а отчего же? Гром ударил? Так зима ж! — не сдавался Лука. Он успокоил Артема, сказав, что новый председатель сельского комитета Легейда Петро еще на пожаре объявил всем, кто получил скотину, чтобы с самого утра нынче начали развозить сено из имения по дворам. Чтоб все как один!

— Ну, а вы что ж?

— Да, вишь… — Лука замялся чуток, но сразу же и нашел отговорку: — Зачем толпиться всем! Ты представляешь, что будет, когда все съедутся? Столпотворение! Вот мы и порешили — в другой раз свою гужевую повинность выполним. А пока что…

— Вижу: на ярмарку собрались. Кто же это из вас своего коня продавать собрался?

— А это все трое коней погореловские! — ответил Лука и хотел продолжать, но сперва вопросительно глянул на своих спутников. И, по их молчанию поняв, что они не возражают, начал: — Ну вот скажи, Артем… Потому как мы с тобой хоть и одни классы кончали, но ты ведь еще потом, как говорится, и коридор прошел! Больше повидал на свете. Да и партейный к тому. Ну чем это пояснить можно? В бога, почитай, не верим уже… Не так ли, братцы?

Харитон Покрова промолчал. А Грицько Авраменко, поведя плечом, ответил:

— А хрен его знает! То веруешь, то не веруешь.

— И все-таки чаще в Христа-бога гнешь, чем крестишься. По себе знаю! А раз так, ежели бога нет, то почему тогда его заповедь сидит у нас в темени аль в затылке, словно бы клещ? И никак ее оттуда не выковырять!

— Какая заповедь? — ничего не понимая, спросил Артем.

— Десятая. «Не пожелай жены ближнего своего, ни вола его, ни осла…» Так вот мы… Оно хоть и законно все. А как же! По решению сельского схода! Но все же… Так вот мы и решили — на ярмарке обменять. Пускай похуже будет, да только бы не из своей экономии. Не так глаза мозолить будет. И людям, да и себе! Так я объяснил, братцы?

Из ворот выехал Данило Корж. Ветробалчане преграждали путь. Крикнул, чтобы проехали или хотя бы свернули в сторону.

— Еще наговоритесь: полдня езды.

Пока на гору выехали, Артем в сани не садился. Шел рядом, иногда подталкивая их вместе с Данилом. И уж только на горе, когда кони передохнули малость и Корж подал команду садиться, Артем сел, тяжело вздохнул при этом. Данило, трогаясь с места, сказал:

— Э, парень, в жизни еще будет всего. Это еще только начало. Сам знаешь, лес рубят — щенки летят!

— Да я не об этом думаю сейчас! — ответил Артем. — О себе! Не то я, пожалуй, делаю сейчас, что надо.

— Не то? Так, может, остановиться?

— Кабы я знал! А то будто задача — не так уж и трудна, но в условии не все сказано. Вот и решай!

— Ну, а ежели так, то нечего голову ломать зря! — сказал Данило. И, помолчав, — наверно-таки догадался, о чем речь, — закончил поучительно: — И вообще заруби себе, парень, на носу: случаются в жизни «задачки» такие, что один только выход: на судьбу положиться.

— Э, нет, дядя Данило! Это мне не подходит! — ответил Артем убежденно. — Еще мальчонкой, помню, никогда не играл в орел-решку. И дурнями считал тех, которые играли. А уж теперь и подавно!..

Как раз таким и представлял себе Артем это небольшое село Поповку из рассказов Христи. По обеим сторонам большака тянулись два ряда хат. Были всякие. Но большинство убогие. Где-то здесь среди них и ее хата. Может, и узнал бы, так как помнил, что рядом с ней богатая усадьба кулака. Но таких усадеб было две с обеих сторон. Без расспросов не обойтись.

Поэтому Артем и попросил Данила Коржа остановиться возле лавки, сразу же при въезде.

— Вот тут я и разузнаю. Тут вас, дядя Данило, и поджидать буду завтра. Когда вы думаете примерно?

— Да уж никак не позже обедней поры. Чтобы хоть в Ветровую Балку добраться к вечеру.

Так они и договорились. И Данило Корж поехал дальше большаком, а Артем зашел в лавку. Хотел к бабушкиным гостинцам добавить еще Васильку конфет, что ли. Да и запас табака пополнить.

В лавке народу было немного. Кроме нескольких мужиков-завсегдатаев, пришедших на посиделки и занятых разговором, возле прилавка стояли три женщины, покупали что-то. Когда хлопнула дверь, и Артем зашел в лавку, все оглянулись. Только одна из женщин, по-городскому одетая, в шубке (хоть и на рыбьем меху, видать, но аккуратно, не деревенским портным сшитой), в сером шерстяном пушистом платке, даже не шелохнулась.

Артем подошел к прилавку.

— Махорочки? Есть, есть. Свеженькая! — заулыбался вкрадчиво продавец. — Вот только молодке отпущу. — Затем к покупательнице: — Так сколько тебе пряников? Фунт? Два?

— Хватит и фунта, — сказала женщина в шубке удивительно знакомым и несказанно милым Артему голосом.

— К выздоровлению, значит, дело идет? — спросила одна из женщин.

— Да уж, если сам есть попросил!.. — заметил продавец.

— Сам! — сказала женщина в шубке. — Только глаза раскрыл нынче, да и говорит: «Так бы я, мама, пряничек сладенький погрыз бы».