Чтение онлайн

— Ну, это уж ты, Приська…

— Да разве я говорю, что на полном ходу! Этого еще не хватало! На какой-то станции, уж перед рассветом, дождались, когда поезд тронулся, и вытолкнули из вагона, ироды! Сразу же за водокачкой. Там их и нашли люди.

— Живы, нет?

— Живы-то живы… В больницу взяли.

— Звери, а не люди! — тяжело выдохнул Петро Легейда. — Таких вывел бы — да тут же, на насыпи…

— Еще возиться с ними! — поддержал кто-то. — Гранату швырнул бы в теплушку. Да еще и двери снаружи на крюк!

— Выходит, в Славгороде так и не были? — после тяжелого молчания спросил Лука.

— Были, как же! — Приська сделала маленькую паузу для большего эффекта и добавила, подчеркивая: — Именно с воинским эшелоном доехали.

— С ума спятили! — возмутился Легейда.

— Да разве мы в теплушке! Дураков нет! Как раз антиллерия проезжала. На платформах пушки, да громадные такие! А в задних вагонах кони. И как раз поили их конюхи, то бишь ездовые. Вот и упросили взять. Так до самого Славгорода и доехали в вагоне с лошадьми. Не худо!

— Понесла вас нелегкая! А ежели б и в Славгороде не застали? И главное дело — через свою станцию проезжали. Чего было не сойти?

— Аппетит приходит во время еды, — ехидно засмеялся Теличка, но его никто не поддержал.

А Приська хоть немного и смутилась, но за словом в карман не полезла:

— Поезд не остановился!

И перестала даже лузгать семечки — насторожилась: не поймают ли на этом? Ведь в Князевке все поезда останавливаются, паровоз набирает воду. Нет, кажись, пронесло. Повеселев, затараторила дальше:

— И в Славгороде тоже повезло нам. Думали — ну где их искать? А они тут же, на станции, в теплушках. Весь курень ихний. Стали расспрашивать о мужиках своих.

— Погодь, Приська. А не сказывал Павло: может, как раз в ихней теплушке те женщины ехали?

— Да ты что, взбесился?

— Ну-ну, рассказывай дальше.

— Есть такие, говорят. Но их сотня уже из эшелона выгрузилась, в казармах стоит. А тут уже вечер — куда пойдешь?

— Да и оскомину уже в дороге сбили.

— Отвяжись! У тебя, Антон, только и на уме… И хорошо сделали, что не пошли. Там, в городе, ночью такое поднялось! Сущий фронт, такая стрельба!

— А кто же с кем?

— Известно кто! Советские войска на казармы напали. Это уж мы после, утром, от гайдамаков на станции узнали. Аж три раза в атаку ходили, один раз даже в штыки сходились. Но отбили их, не сдали казармы… Идем мы с Федоськой — ни живы ни мертвы…

— А стой, Приська, — остановил ее Легейда, — передохни малость. Дальше нам уже теперь Артем доскажет.

Приська застыла от удивления. Но не успел Артем и слова сказать, как она уж опомнилась:

— Ей-право, Артем! Да как же ты? Ведь тебя гайдамаки по городу, как те борзые, по следу ищут. Павло говорил, что атаман ихний даже награду объявил тому, кто поймает тебя: двойную норму земли нарежут. Ты, говорят, за главного у советских был. Ну как ты выскочил?

— Повезло! — сказал Артем.

— Ой, молодец!

Она искренне рада была видеть Артема живым и здоровым, И все же Легейда счел не лишним предупредить ее:

— А теперь вот что, Приська, только слушай внимательно: держи язык за зубами. Хоть до рождества выдержишь?

— Да сколько уж тут осталось до рождества? — в тон ему, тоже полушутя, ответила Приська. — Выдержу, чай!

— Ну вот и хорошо. А к Павлу до святок не думаешь?

— Да нет, сотник обещал, что на святки домой их отпустит.

— Тем лучше.

— Ну, я, пожалуй, побегу?

— А это уж как хочешь, молодка. Хочешь — беги, хочешь — потихоньку.

Приська уже взялась за дверную ручку, но снова обернулась.

— Дядя Петро!

— Чего тебе?

— А как же будет… — Она заметно волновалась. — Ведь я уже стольким… раззвонила об этом. И об Артеме.

— А я и не подумал об этом, — нахмурился Легейда. — Вот беда с тобой! Ну, теперь обойди, упреди всех. Скажи, что дело это нешуточное.

— Да я уж найду, что сказать. Будьте уверены. — И вышла из лавки.

— Ой, как бы она своими предупреждениями еще хуже не наделала! — заметил кто-то.

— Обойдется! — сказал Артем.

— И я думаю, что обойдется, — сказал Петро Легейда. И продолжал, обращаясь к Артему: — Ну, а теперь уж рассказывай — какой там фронт новый открылся у вас в Славгороде?

Невкипелый жил на Новоселовке, там же, где Петро Легейда и Лука Дудка. Вот почему из лавки Артем пошел вместе с ними. Думал зайти к Тымишу, чтобы посоветоваться с ним и со стариком Невкипелым перед сегодняшним собранием батраков в усадьбе. А Грицька решил проведать завтра. Но на площади их догнал Гордей Саранчук — возвращался порожняком с поля. Остановил коней.

— Ну и ходок же из тебя, Артем! Я думал, ты уже давно у нас.

— Да вот посидели, потолковали малость.

— И неплохо потолковали! — добавил довольный Легейда и обратился к Артему: — Как хорошо, вовремя ты в село приехал. Жаль только, что ненадолго.

— А вы, дядя Гордей, как пчела летом, — вмешался в разговор Лука. — И вчера возили целый день, и сегодня.

— Да вишь, Лука, дело какое. Сидеть всем трутнями тоже не приходится, — ответил Гордей. — Кто же тогда меду в улей наносит? Еще не знаю, управлюсь ли и завтра с навозом. А там лес нужно на отруб перевозить. А ты чего это с ружьем? Может, в «вольное казачество» записался?

В ответ Лука так отвратительно ругнулся, что Гордей только головой покачал.

— И что ты за человек, Лука! Ну как ты после таких слов кусок хлеба святого будешь есть? Тем самым ртом. И не противно тебе?

— Это вы так говорите, потому как не слышали, о чем нам Артем рассказывал. У меня и до сих пор перед глазами — лежит на снегу, весь штыками гайдамацкими исколотый.

— Где это так? Кого? — обратился Гордей к Артему.

— Расскажу потом.

— Ну, так садись.

Артем попрощался с Петром и Лукой и сел на сани рядом с Гордеем.

Сначала ехали молча. Затем Гордей спросил — о ком же это речь шла? Кого убили? Артем коротко рассказал о нападении гайдамаков в Славгороде на партийный комитет, где в ту ночь дежурил Тесленко, и как его зверски убили.

— А какой дорогой человек был! — Он замолк, — спазма сдавила горло. И уж потом, успокоившись немного, добавил: — Дяди Федора нашего давний товарищ. Вместе и каторгу отбывали.

— Как фамилия, говоришь?

— Тесленко Петро Лукьянович.

— Нет, не помню. Дело давнее. Может, Федор и называл тогда, еще в пятом году.