Чтение онлайн

— Да. Наверное, ты прав.

Она ещё пару минут постояла возле этой картины и пошла дальше, в соседний зал.

— А это что ещё такое? — Илья смотрел на карты, которые висели перед ним и не мог никак понять, что же именно на них нарисовано.

— Не знаю, — покачала головой Вика. — Мне даже не совсем понятно, люди ли это вообще? Но смотри-ка! Они ещё и двигаются.

Работы Пикассо — знаменитого художника, основоположника целого направления в искусстве живописи — кубизма, висели на стенах музея. За угловатостью и ровными линиями некоторых картин, человеку, не имеющему отношение к высокому искусству, было трудно рассмотреть, к примеру, плачущую женщину, или девушку, крутящуюся перед зеркалом. Даже, сидящую в красном кресле, женщину было трудно распознать на огромной карте. Она, весь её образ и внешний вид, как будто бы были собраны из осколков мозаики, с трудом подходивших друг другу.

— Знаешь, какое впечатление у меня вызывают эти картины? — продолжая рассматривать полотна, сказала Илья.

— Нет. И какие же?

— Создаётся такое впечатление, что художник раскроил несколько картин. А потом взял от каждой по лоскутку и сложил всё в эту нелепицу.

Вика засмеялась:

— Да, что такое есть. И всё же, если я не ошибаюсь… А я могу ошибаться, так как не принадлежу к числу ценителей оригинального искусства. Так вот, если я не ошибаюсь, то эти картины написал Пикассо.

— Так ты думаешь, что они на самом деле существуют? В нашем, реальном мире?

— Думаю, что да. И стоят они баснословных денег. Такую коллекцию, которая представлена здесь, может позволить себе, разве что, хозяин мира.

— Или хозяин «Ассоциалии», — поправил её Илья.

— Да. Он-то может. Причём, может и не такое, — грустно улыбнулась Вика. — Ну что же! Пойдём дальше. Даже если здесь кто-то и зашифрован из наших…

— То мы его вряд ли найдем.

— Точно!

— Подожди-ка! — остановил её Илья. — Смотри, там за колонной есть ещё картины.

Вика заглянула за выступ в стене. Он как будто бы отделял небольшую часть помещения от общего зала.

— Ну вот! Здесь уже картины понятнее и красивее.

Вика кивнула ему в ответ. Она подошла поближе к стене. Освещение здесь было бедным. И игрокам пришлось подойти к картам вплотную.

— Дай мне свою руку, — тихо сказал Илья.

— Зачем? — спросила Вика и, не дожидаясь ответа, просто доверилась и протянула Илье свою ладонь.

— А кто его знает, что у этого, ценителя искусств, на уме? Вдруг он захотел новыми экспонатами обзавестись и утащит нас сейчас поодиночке в карты? А вместе, обоих сразу, это может быть труднее, чем порознь.

Она улыбнулась ему в ответ и снова перевела взгляд на картины.

На первой из них, облачённый в шутовской костюм, стоял арлекин. Он смотрел на игроков, будто бы те были настоящими экспонатами выставки, а не он. Его пёстрый, расшитый в атласный ромбик, комбинезон казался нелепым и смешным. Но вот глаза… Глаза арлекина не могли скрыть всю серьёзность и трагизм его участи. Веселить публику, когда смешной шуткой, когда острым словцом, пряча при этом от посторонних глаз свои искренние чувства — это ли не самое настоящее искусство?

В какой-то момент Вика даже смогла почувствовать ту боль, которая застряла в его взгляде. Но Илья прервал полёт её размышлений:

— А эту картину я видел раньше.

Перед ними, пытаясь удержать равновесие, на небольшом круглом шаре стояла девочка. Переминаясь с ноги на ногу, она подняла руки вверх. По-видимому, девчушка изо всех сил старалась не свалиться со сферы вниз. Сидя спиной к игрокам, за нею наблюдал, скорее всего, её наставник — огромный силач. Широкие плечи его, на фоне худенькой девичьей фигурки, выглядели неимоверно большими и бросались в глаза в первую очередь.

— А эта картина так и называется «Девочка на шаре».

— Слушай, а может быть это Ленка и Виталик?

— Ты думаешь, Манекен загнал бы их в одну карту?

— А почему бы и нет? Они же вместе пропали.

— Всё может быть, — задумчиво протянула Вика и продолжила изучать карту. — Хотя. Нет, я бы с тобой согласилась, если б их поменять местами. Ленке больше подходит образ наставника.

— Ну не скажи. Виталик тоже, знаешь, за пояс кого хочешь заткнуть может.

— Это да. И всё же. Мне кажется, что его дерзость и заносчивость — это всего лишь образ, внешняя оболочка. А на самом деле он совсем не такой, каким хочет казаться. И то, что он вступился за Ленку — прямое тому подтверждение.

— Что будем делать?

Вика задумалась. Перед ней весели ещё карты. Много карт. Но силы её уже были на исходе. Такой мозговой атаки она отродясь не испытывала.

— Я, как и прежде, предлагаю отыскать подсолнухи.

— А если мы их не найдем? Что тогда?

— Тогда… — задумалась Вика, — Тогда будем выбирать из того, что висит здесь. Или вернёмся обратно, на вершину холма.

Илья всё так же держал её за руку. Вместе они направились к следующей двери. Перед ними открылся третий зал.

— А эти картины я видел раньше. Это — Ван Гог!

— Именно! — воскликнула Вика. — Именно он нам и нужен! Ищи картину с подсолнухами.

— А звёздная ночь нам не подходит?

— Звёздная ночь? — Вика подошла поближе, чтобы хорошенько рассмотреть работу кисти выдающегося художника. — Красиво! Цвета такие насыщенные. Смотри, звёзды и впрямь мерцают, как живые.

— И клубы разводов на небе тоже плывут. Не картина, а какой-то гипноз.

— Конечно, Ленка может быть звездой. Во множестве случаев она именно так себя и позиционирует. Но я ассоциирую её с цветком. Ярким, красивым, капризным, любящим жизнь и солнце, цветком. И она, подсознательно, это тоже понимает. Иначе, стала бы Ленка ставить на заставку своего рабочего компьютера фото, где она держит подсолнух в руке?

— Вот это внимание! А какая заставка на моём рабочем компе?

— На твоём? — Вика задумалась, пыталась вспомнить, но. — Я не знаю.

— Жаль. Значит моя скромная персона тебя не сильно интересовала?

— Да нет! Что ты! Просто… я подсознательно, да и осознанно тоже, игнорировала тебя.

— Почему? Я не приятен тебе?

Вика усмехнулась и покачала головой:

— Боюсь, что совсем наоборот. Именно поэтому и игнорировала. Ну, или во всяком случае, пыталась это делать. Я всегда отдавала себе отчёт, что между нами ничего не может быть.

— Но-о-о, возможно, если ты не будешь против, мы можем попробовать! Когда вернёмся обратно?

— Возможно, — сказала она и улыбнулась. Подняв глаза, она как будто посмотрела сквозь Илью и воскликнула, — Смотри! Вон они! Подсолнухи!

Вдвоём они подбежали к знаменитой картине Ван Гога. С неё на игроков смотрели двенадцать подсолнухов в вазе. От лёгкого дуновения ветерка, лепестки и листья на карте зашевелились, будто живые.

— А ещё их двенадцать, — с улыбкой, сказала Вика.