Чтение онлайн

Все началось именно тогда. С того момента все покатилось вниз, быстро–быстро, мы не успевали принимать удары судьбы.

Его охрана, которую я отрядил на всякий случай, чтобы сопровождала на прогулках, прибежала ко мне в панике, сообщив, что сын упал со ступеней и расшибся! Тогда на улице лил сильный дождь. Редкость, при нашей жаре, поэтому я запомнил все детали того дня.

Я бежал по дворцу сломя голову, в ужасе! Они сказали мне, что Силиус стоял на месте, а затем, словно не видя, куда ему нужно, просто шагнул и пропустил пару ступеней лестницы! Это насторожило, и я в панике осмотрел каждый сантиметр на его теле. Силиус улыбался, и, что ужаснее всего, слабо реагировал на происходящее. Я звал его по имени, спрашивал, как это случилось, но он лишь смотрел по сторонам, кивая головой!

Он рассек лоб, кровь лила из него, как из ведра, но малыш не плакал! Его улыбка вызывала лихорадку во всем моем теле. Меня бросило в жар, затем в холод. Я выгнал охрану, предупредив ни слова не говорить жене, а сам понес ребенка к себе в кабинет. Силиус пришел в себя спустя некоторое время, когда я, вооружившись щипцами и нитью, начал зашивать предварительно обработанную рану на лбу. Его большие синие глаза, такие же прекрасные, как и у моей супруги, смотрели на меня с ужасом. Я говорил ему, какой он храбрый мальчик, унимая тем временем дрожь в собственных пальцах. Я не мог поверить, но уже тогда чувствовал, что с ним происходит что–то, чему я не в силах дать объяснения. Родительский инстинкт подсказывал мне это, но я лишь искал оправданий.

Это был жуткий день, предвещающий беду, о которой мы даже не догадывались.

Я повел Силиуса на Арену, едва ему минуло восемь. Мой единственный наследник, мой мальчик проявил интерес к состязаниям, к моей великой радости! А ведь я имел в распоряжении немыслимое количество хорошо обученных рабов, которые могли принести мне победу за победой, услаждая наш взор.

После появления афиш о гладиаторских боях или травле зверей в наш город стекались тысячи жителей с разных концов империи. В амфитеатре можно было увидеть все сословия и все возрасты. Силиус восторженно глазел по сторонам, и задавал мне вопросы, но, как выяснилось, совсем не те, что я ожидал услышать.

Он стал спрашивать меня, что это за кровожадная, истерическая, звериная эстетика? Что это за сладострастие при виде бессмысленной бойни, при виде крови, при виде немой горы трупов? Я отвечал ему, что Тевинтер – это страна полного и настоящего абсолютизма, это царство магии, перед которой отдельный индивидуум – просто не существует, он – только часть всеобщего, имеющий значение лишь в меру своей приспособленности к этому магическому целому.

Мой сын был умен, я ценил его мнение, но в тот день, оно настолько шокировало меня, что я даже не нашелся, чем ответить на его домыслы, относительно царившей на Арене жестокости. Удивительная миролюбивость, учитывая мои старания в его воспитании. Для гражданина империи, он был излишне добр и мягок по отношению к окружающим. В особенности слугам и рабам.

Это случилось после очередного боя. Мы вернулись домой, я, крайне раздосадованный тем, что решился спорить с собственным сыном, и сам Силиус, удрученный и молчаливо–угрюмый ввиду моих ответов на его вопросы.

Я прибежал на грохот в его комнате, раздавшийся спустя какое–то время. Волей обстоятельств, именно в это мгновение раб, который приглядывал за сыном в спальне, уснул! Я приказал отвести его в подземелье, в пылу исступленной ярости. У моего ребенка открылось носовое кровотечение! Он свалился со стула, собираясь достать с полки шкафа какую–то книгу. На мои расспросы о том, как это стряслось, мальчик лишь качал головой. После случившегося жена вынудила меня показать ребенка лекарям.

Врачи не говорили ровным счетом ничего. Из всего, что я мне было известно, выстраивалась следующая картина: мой сын был склонен к приступам внезапной неконтролируемой агрессии, страдал от нарушений координации и внезапной временной потери зрения! Я понятия не имел, что за заболевание могли представлять данные симптомы. Моя жена не находила себе места.

Я должен был что–то предпринять. Врачи могли убеждать меня, что с ребенком все в порядке, и я, признаюсь, очень хотел в это верить. Они не видели никаких патологий, они проверяли дыхание, простукивали и прослушивали его…

Спустя несколько недель начались ухудшения. Силиус периодически переставал слышать меня.

Я заметил это случайно, когда мы перебирали наши коллекции игрушек, фигурки маленьких рыцарей и драконов, что я дарил ему.

Именно жена посоветовала мне человека, о котором в те дни говорили лишь в узких кругах. Он оказался целителем, и я вызвал его во дворец в тот же день.

Фаусто Серафини, так его звали. Этот человек принадлежал к лаетанам, магам, которые происходили из семей сопорати. Уже одно только это могло вызвать разговоры обо мне в Магистериуме!

Данариус, богатый и влиятельный магистр, пользуется услугами какого–то искусного шарлатана, который и родословной–то своей не ведает! Меня подняли бы на смех, и поэтому я пытался сохранить тайну, не говоря никому о болезни сына и о том, что воспользовался услугами этого человека.

В целом, как бы мне ни хотелось – он внушал доверие. В его походке, в жестах, в манере речи чувствовалось какое–то странное, не свойственное простолюдину, вроде него, величие. Я затыкал рот, едва он произносил хоть слово!

— Вероятно, нарушена слуховая функция. С ушами все в порядке, но его мозг не воспринимает звук, — наконец, изрек он, после нескольких тестов с моим мальчиком. Он взял немного его крови, чтобы показать мне кое–что важное. — Что–то мешает ему, но вариантов здесь тысяча! — я начал перебирать в голове все знакомые мне болезни. Волосы вставали дыбом. Силиус сидел на лавочке рядом, вертя в руках фигурку рыцаря, которую я всучил ему перед походом к целителю. — Было бы неплохо, если бы вы оставили его со мной на несколько дней, чтобы я смог наблюдать симптомы.

С того дня мы приходили к нему в клинику, под прикрытием, ежедневно на протяжении недели. Я верил человеку по имени Фаусто Серафини: он единственный выражал готовность действовать, тогда как все остальные знаменитые доктора лишь разводили руками, погружаясь в чтение древних манускриптов.

— У Силиуса – редкое заболевание, — сказал Фаусто в наш последний визит, — врождённое нарушение обмена веществ, которое вызывает дегенерацию мозга. Я наблюдал его только у мальчиков, обычно в возрасте от пяти до десяти лет. К несчастью, ваш сын обречён. Все мальчики с ним умирают, как правило, в течение двух лет.

Я понял, что затрясся, как лист на ветру. Этот человек только что с таким спокойствием объявил смертный приговор! Ни один мускул на его лице не дрогнул, он лишь сцепил руки в замок и вперил в Силиуса внимательный взгляд. Видя то, что сын заметил мое нервное состояние, я подобрался, собираясь с духом. Злость, что этот человек при сыне обозначил возможность летального исхода, дала мне силы сосредоточиться.

— Исключений не бывает? — спросил я с сомнением. — Мне очень жаль, — Серафини покачал головой, продолжая рассматривать Силиуса, словно куклу в магазине. — И вы абсолютно уверены? — неуклонно продолжал я. — Да. — Силиус, выйди, пожалуйста, нам нужно поговорить, – я передал ребенка моему верному распорядителю, наказав следить за ним, не спуская глаз, и подождать меня в холле клиники. — У вашего сына основной симптом. Видите? — Фаусто повернулся к столу и взял колбу с его кровью, затем, одним движением, извлек наружу нить, демонстрируя, как багровая жидкость разделяется на разноцветные частицы, свободно парящие в воздухе. — Я наблюдаю аномально высокий уровень этого вещества в крови, — он указал на одну из нитей, в которой я даже не смог разглядеть ничего особенного. — Это разрушает его мозг? Но как? — едва мой сын покинул кабинет, страх охватил меня с новой силой. — Это вещество должно расщепляться, но у мальчиков с упомянутым мною заболеванием, это не работает. Вещество накапливается в сосудах и... это как бы разжижает ткани его мозга. — Как бы разжижает? А можно поточнее? — я начал злится на него. Серафини говорил убедительно, но, сомнения в правдивости его слов взяли надо мной верх. Я никогда не слышал ни о чем подобном, хотя, был уверен в собственной осведомленности в исследованиях различных болезней. В конце концов, я посвятил половину жизни работе над различными трансформациями тела и мутациями организма. — Ну, мы сами до конца не разобрались, как это происходит. Знаете, что такое миелин? — Нет. — Миелин – это жировой чехол, который надевается на сосуды у вас в мозгу. Это вещество, — Фаусто указал на кровь, до сих пор витающую в воздухе, – оно сдирает миелин с них. Разъедает, если хотите. Из–за этого затрудняется передача информации, и мозг атрофируется. Ваш сын падает и плохо слышит именно поэтому.