Чтение онлайн

Они никогда не смогут снова стать близкими друг другу. Время лечит, сказал бы Себастьян. Нельзя верить, что в мире есть одно только зло, подтвердила бы Мариан. Но эльф видел столько ненависти, и жил в ней так долго… Слишком, чтобы снова верить в чудеса.

Возможно, когда-нибудь и придет тот день… Но сейчас, Фенрис больше всего хотел оказаться в теплой постели и прижать к себе одну единственную девушку, ради которой он только что принял, пожалуй, самое сложное в своей жизни решение.

Он решил попробовать дать Варанье время.

Он не отказался от нее.

Комментарий к Глава 4 http://annyboostuff.tumblr.com/post/121095314244

Спасибо, что читаете меня! <3

====== Глава 5 ======

Nulla calamitas sola p.1

Беда не приходит одна ч.1

На Киркволл медленно опускались сумерки, ветер усилился. Закатное солнце окрасило комнату в багряно–розовые тона, Фенрис зажигал свечи, аккуратно прикрывая их ладонью от сквозняка и слушая размеренный скрип пера по бумаге.

Зловещая тишина наполняла его дом каждый раз, когда рука Хоук касалась дневника тевинтерского магистра. Эльф соглашался, что любопытство все же брало верх, едва в процессе кропотливого перевода выяснялась какая–то новая деталь из прошлого. Части головоломки медленно, но верно собирались и останавливаться сейчас, значило бросать начатое на пути к самой разгадке, нарушая данное самому себе обещание, что он дойдет до конца.

Он хотел узнать, что случилось и понять, почему потерял память.

— Фенрис, — Хоук закончила писать и отвлеклась на него. Морщинка у нее на лбу разгладилась, а взгляд стал менее сумрачным.

— Чего тебе, бронто… — эльф не договорил, улыбаясь в ответ на ее скорченную гримасу.

Ему казалось, что сегодня он уже и не дождется того момента, когда Мариан, наконец, оставит проклятый дневник в покое, и они смогут отдохнуть.

Хоук была упорной, это ее отличительное качество Фенрису, вне всякого сомнения, нравилось.

Он ценил моменты, когда она с остервенением помогала окружающим, пренебрегая собственной усталостью, но иногда это все же не играло ему на руку.

Например, в случае с этим дневником.

Фенрис многое бы отдал за то, чтобы эта проклятая тетрадь никогда не попадалась ей на глаза. Но, ничего не поделаешь, упорство Мариан проявлялось теперь в отчаянных попытках привести свой рваный перевод в надлежащее качество. И не только для того, чтобы уловить суть: она хотела услышать скрытый подтекст даже в звучании! С недавних пор, Хоук с чего–то решила, что Данариус не был главным виновником произошедшего.

Мариан перевела достаточно, чтобы решить, что нечто двигало магом, какая–то сила, против его воли вела через этот порочный путь. Хоук упоминала имена, и в один из дней, она притащила в поместье Фенриса стопки книг с монографиями ученых умов, найденных ею в собственной библиотеке. Две или три фамилии совпали с теми, что упоминал Данариус, и Мариан потратила несколько недель, чтобы хотя бы вкратце ознакомиться с работами, что они писали. Это не дало им никаких ответов, напротив, породило множество новых вопросов, которые еще больше все запутывали.

До определенного времени Данариус не знал, что Фенрис был знаком с его сыном, магистр даже не подозревал о существовавшей между ними двумя связи. С десяток страниц в дневнике были посвящены систематизированными наблюдениями за болезнью сына, а также многочисленными упоминаниями о людях, с которыми маг встречался, чтобы диагностировать недуг и испробовать новые методы лечения.

Хоук прошерстила несколько справочников по болезням, имевшихся у них в распоряжении, но ни в одном из них не нашла ничего и близко похожего с тем, о чем писал Данариус.

В целом, та часть, где магистр описывал свои отношения с Силиусом, взывала странные чувства. Хоук отчего–то очень грустила, впрочем, Фенрис и сам не был весел, сознавая, как многого тогда не понимал. Если бы он хотя бы на секунду задумался в те дни! Он бы мог догадаться, что происходит, он бы понял, от чего Силиус так стремится убежать!

Фенриса раздражало, что Хоук вдруг взяла на себя смелость пожалеть обоих.

Чем дальше раскрывалась перед ними эта история, тем больше Мариан проникалась сочувствием, тем сильнее переживала за то, что отец так и не смог помочь собственному сыну. Несмотря на ужасы, которые он творил, чтобы поддерживать едва теплящуюся жизнь, Хоук пыталась найти оправдание его поступкам!

Эльф молчал, стараясь не ругаться и не спорить, а Хоук все сильнее погружалась в свои труды, в лихорадочной жажде увидеть продолжение событий тех дней.

Данариус писал, что вел дневник с самого рождения сына, он упоминал, где хранятся все части, и о том, что обращался к ним, чтобы систематизировать записи. Он знал, сколько сын ел, он контролировал его сон, занимался его физическим и духовным развитием, ни шагу не отступал, иногда даже вызывая протест со стороны ребенка. Он вспоминал начало болезни, пытался понять, в какой момент произошло непоправимое, сокрушался, что мог предвидеть события, но, как это часто бывает с родителями, не верил в серьезность происходившего до самого последнего момента.

Фенрис уже во второй раз бежал взглядом по строчкам, которые Хоук заботливо переписала на чистовые листы.

Моему сыну в тот день исполнилось шесть лет. Мы устроили тихий праздник в узком семейном кругу, затем, пригласили детей, с которыми Силиус посещал занятия по этике и риторике. Его наставник и по совместительству мой старый знакомый, завидев меня с женой, тут же направился в нашу сторону. Сын крутился рядом, я помню этот день, как сейчас. Именно тогда, каффар, все началось именно тогда!

— Сегодня он повёл себя агрессивно, — заметил наставник, взяв на тон ниже, чтобы дети не услышали нас. Я поинтересовался, что же такого мог натворить мой сын. — Начал хватать и разбрасывать чужие рисунки, мастер, — вежливо пояснил наставник. — Значит, его вывели из себя, — так же вежливо отметил я. — Нет, это началось ни с того ни с сего, — не унимался учитель. Здесь, в наш разговор вклинилась моя жена. Она поймала Силиуса за плечи и ласково спросила: — Хороший мой, они тебя дразнили? — Нет, — сын по привычке спрятал руки за спину. На его лице блуждала возбужденная улыбка. Тогда же я отметил, что дети переели сладкого и оттого были взбалмошны и несносны. — Брали рисунки? — продолжала спрашивать моя супруга. — Нет, — Силиус смотрел, как дети начинают запускать воздушного змея. Наблюдение поглотило его целиком. — Чем же тебя разозлили? — Разозлили и всё, — нехотя ответил сын, не отрывая взгляда от парящего уже в небе бумажного дракона. — Да, а чем? — Всем! — резко отрезал Силиус. — Чем именно? — спросила моя жена, ласково потрепав его за волосы. — Тем, что меня злило! — сын толкнул ее и побежал к остальным детям. — Мастер, у вас дома проблемы? — спросил вдруг наставник, наблюдая, с каким беспокойством моя жена смотрела в сторону ребенка. — Почему вы так решили?— оскорблено поинтересовался я. — По–другому не объяснить его поведения. Оно ненормально! Скорее всего, это гиперактивность, — предположил учитель. — Но ведь гиперактивные дети суетливы и невнимательны! — воскликнула моя жена. — Да, вы правы, — наставник согласился с ней. — Но Силиус не такой, он вдумчивый и глубокий мальчик! — Каффар, да он уже выучил два языка, как он может быть гиперактивен? — возмутился я. — К сожалению, одарённые дети тоже бывают с отклонениями.

Моему возмущению не было предела. Наставник предложил перевести моего сына в особенную группу! Специальную группу для проблемных детей! Подумать только, я был настолько оскорблен, что вышвырнул этого наглеца с праздника. Я отказался водить сына к нему на занятия! С тех пор мы не виделись больше. Он сказал, Силиусу нужен особый подход? Этот особый подход мы обеспечим ему дома, решил в тот день я. Возможно, лучшим вариантом было не лишать сына возможности общаться со сверстниками? Позор мне, я изолировал собственного ребенка, не веря в то, что ему нужна помощь, но не сомневаясь в его одаренности и исключительности!