Чтение онлайн

Фенрис хорошо помнил, как застал один из подобных жутковатых эпизодов. В трущобы приволокли самодельные повозки, чтобы сгрузить задохнувшихся: взрослых, стариков и маленьких детей. Переулки заполнились плачем и стенаниями выживших родственников: чтобы успокоить обезумевшую от горя толпу привели сестер Церкви. Проповедуя, они отвлекали несчастных, позволяя стражникам закончить свою жуткую работу.

Несмотря на годы, которые Фенрис прожил в Киркволле, ему по-прежнему казалось, что он никогда не сможет стать частью населяющих его людей.

Холодный и сырой, каменный город был полон таких же холодных и, вместе с тем, упрямых жителей. Словно одержимые, они попадались Фенрису на каждом углу. Предприимчивые торгаши, готовые, не вздрогнув, прирезать соседского купца за снижение цен, шайки разбойников и воров, главари которых, вне зависимости от рейдов Хоук, возникали как грибы после дождя – с каждым годом они становились лишь сильнее.

Большинство богачей не знали, что происходило в трущобах – они перемещались исключительно в районах собственных особняков. Если бы случайный путник вошел в Киркволл, не проходя захолустных кварталов Нижних ярусов, у него создалось бы впечатление, что он попал в роскошный и мирный город.

Киркволл строился на контрастах. Бедность и разруха сочетались в нем с пышностью и непомерными запросами дворянства, роскошь улиц Верхних кварталов сосуществовала со свалками мусора в Клоаке и отходами от деятельности Литейных мастерских.

Но механизм продолжал работать: в городскую Казну поступали деньги, а это значило, что торговля и промышленность процветали.

Киркволл жил вопреки всему.

Фенрис часто думал о том, что же все-таки заставило его остаться в подобном месте. Несмотря на все тяготы побега и редкие остановки в попытке прижиться хоть где-нибудь, эльф нашел себе дом именно здесь. Само собой, Мариан Хоук составляла самую большую и самую важную часть из того, что связывало Фенриса со здешними местами. Пообещав себе задержаться лишь только для того, чтобы восстановить силы и уйти, эльф прожил здесь уже… семь лет?

Конечно, среди окружавшей его мрачности были и радостные моменты. Прогулки с Хоук вдоль берега моря, ежегодные торговые ярмарки и Большой Турнир, игры в карты, жучиные бои, придуманные Варриком. Совместная жизнь, которую Фенрис с Мариан проводили напополам в двух поместьях – полуразрушенном доме эльфа и милом и уютном особняке Амеллов. Он ни на что не променял то, чего добился за эти годы.

Ведь когда-то и подумать не мог, что будет счастлив завтракать и видеть по утрам одного и того же человека! Но, как говорил Варрик, ко всему хорошему быстро привыкаешь…

— Я хочу есть! — пробормотала Мариан.

— Обжора! — не задумываясь, ответил Фенрис.

Направляясь к ее особняку, они как раз пересекали торговую площадь, полнившуюся самых разнообразных запахов: лепешки с мясом, жареные на углях овощи, вареная кукуруза. От каждого шатра улавливался свой неповторимый и манящий аромат.

Фенрис неспроста размышлял о Киркволле – совсем недавно Тетрас привел к нему человека, который продавал особняки и фермерские хозяйства на побережье всей Вольной марки. Варрик считал, что Хоук будет рада приобретению нового дома, вдали от городской суеты, поближе к природе и такому необходимому в последнее время для них спокойствию. Гном помог заключить сделку о покупке, и начались финальные приготовления. Временный владелец рассказал, что дом сделан добротно и ремонта почти не требуется. Эльф забеспокоился, что приобрел его без осмотра, но Тетрас убедил в правильности решения, мотивируя выбор наличием собственных связей. Своим поверенным Варрик доверял безоговорочно. Они условились не сообщать об этом Мариан до тех пор, пока дом не будет готов к вселению. Было решено устроить сюрприз спустя какое-то время.

— Мы не ели целый день! — Хоук обиженно надула губу и упрямо зашагала вперед. Фенрису показалось, что он услышал, как у нее заурчало в желудке.

Он хмыкнул и улыбнулся, по привычке отвернувшись и посмотрев в противоположную от девушки сторону. Сохраняя внешнюю невозмутимость, эльф раззадоривал Хоук еще больше. Ему нравилось видеть этот нахмуренный и возмущенный взгляд, ведь Мариан не обижалась: через секунды после их словесной перепалки, девушка не выдерживала и звонко смеялась сама над собой.

Орана, как всегда, приготовила шикарный ужин. Фенрис с трудом привык к роскоши смены блюд с закусок на суп и горячее, однако же, он научился быть благодарным за чужие старания и заботу. Зардевшись от его похвалы, эльфийка убрала со стола и, шикая на мабари, семенящего следом, в надежде на лакомства, исчезла на кухне.

— Все еще не чувствую в тебе ни следа от магии… — Хоук вытерла рот салфеткой. — Это не дает мне покоя.

— Как ты видишь это? — отложив вилку и отодвинув в сторону пустую тарелку из-под закусок, Фенрис с наслаждением откинулся на спинку стула.

— Магия вокруг, мир состоит из нее, она является воздухом, водой, землей и огнем… Магия составляет этот мир. — Хоук задумалась, пытаясь сформулировать окончание фразы. — Это все равно, что слепому пытаться объяснить, как выглядит тот или иной цвет.

— Проще говоря, для тебя видеть магию также естественно, как и дышать?

— Угу.

— А я ведь тоже чувствую её, — Фенрис вздохнул и задумался, припоминая ощущения, которые в нем вызывали различные проявления магии. — Никогда не знал, что было тому причиной. Лириум или же… факт, что я должен был быть магом от рождения?

— Возможно и то и другое? — предположила Мариан. — Просто лириум, соединившись с кровью, подавил в тебе магию. Он захватил ее! Если говорить о нем, как о чем-то инородном, что вторглось в твое тело, само собой. — Хоук оттолкнулась ногами от пола и принялась мерно раскачиваться на стуле. — Подумай, — продолжила она. — Данариус писал о том, что лириум живой по своей природе. Магию крови осуждают за попытки призвать к жизни уже умершее, соединив между собой, к примеру, части тела трупа, — при этих словах Хоук передернуло. Мелькнувшее в глазах воспоминание о смерти матери, не ушло от внимания Фенриса. Он не сомневался в том, что она, как наяву, вновь увидела последние минуты жизни Лиандры. Однако Хоук почти сразу же взяла себя в руки и продолжила говорить. — Если взять за основу рассуждение Данариуса о том, что лириум живой, выходит, в тебя поместили нечто… обладающее сознанием? И войдя в контакт с кровью, это самое нечто создало необратимые изменения, уничтожив того, кем ты являлся.

— И за столько лет оно не проявило ни грамма активности? — Фенрис скептически изогнул бровь.

— Вспомни о своем путешествии в Тень. Мы ведь были там физически. Это заставило твое тело реагировать, ты же сам видишь! — Хоук указала на размытые линии клейм на предплечьях эльфа. — Что бы там ни было, лириум нас защитил! Ты помнишь то, что сделал?

— Урывками. Я думал только о том, как бы нас не прибило обсыпающимися с потолка камнями.

— Твое сознание находилось на пределе. Впрочем, как и умственное состояние тоже. Прикосновение к демону повлияло на нас обоих.

— А что было с тобой? Ты ведь тоже находилась внутри.

— Мне он до сих пор снится… — Хоук зябко поежилась.

— Тот демон?

— Да.

— И как ты… держишься? — Фенрис пытливо заглянул ей в глаза. Хоук снова придала своему лицу беззаботное выражение.

— Как и всегда, — она улыбнулась. — Впрочем, мы сейчас о тебе! Находясь в критической ситуации твое сознание пошло на контакт с лириумом?

— А до этого оно играло с ним в молчанку?

— Данариус искал того, кто проявит недюжинную сопротивляемость бешеной концентрации этого вещества! Именно в тебе с лихвой хватало стойкости, упрямства и ненависти по отношению к магии. Это же идеальные пропорции! После ритуала твое тело доделало все само!