Чтение онлайн

— Но это же так романтично! — Хоук замурлыкала какую-то песню.

Красная Шапочка,

Я бы хотел обнять тебя, если бы мог,

Но вдруг ты подумаешь, что я большой злой волк, так что я не буду.

Какое большое у меня сердце – как раз, чтобы любить тебя.

Красная шапочка,

Даже плохие волки могут быть хорошими.

Я постараюсь довольствоваться тем, чтобы просто идти рядом.

Фенрис услышал эту песню чуть позже в Висельнике. Тогда он даже представить себе не мог, что спустя некоторое время действительно захочет быть рядом с ней. Вот только… Его не было с неделю, как она отреагирует, когда он вернется? Ведь может злится, что он сбежал…

В Киркволл эльф пришел на рассвете. Не раздумывая, направился к себе в поместье, запланировав принять ванну и чуть позже пойти к Хоук, извиниться и попробовать, что из этого выйдет. Может не выйдет вовсе, ведь в голове столько всего намешано… Фенрис поднялся по ступеням в спальню и замер на пороге.

По комнате словно ураган прошелся. Стол и стулья были изломаны в щепки, края древесины обуглились, и, будучи знаком с заклинаниями, Фенрис безошибочно определил, что в комнате кто-то поколдовал, используя при этом весьма разрушительные методы. Стена глядела на него мутно-серыми разводами, вместо красовавшихся на ней когда-то надписей и рисунков. Кто-то отчаянно тер каменную кладку, стремясь уничтожить все, что могло бы теперь связывать эльфа с ней. Угли из камина валялись по всей комнате. Ветер поднимал вверх вихри пуха из разодранных подушек, разгоняя его по углам комнаты. Раскрытая книга шелестела страницами, одиноко валяясь под обломком стола.

Красная лента, еще более потрепанная на вид, была прибита к полу кинжалом, который он оставил, уходя, вместе с запиской. Последней не нашлось. Забрала с собой?

Фенрис опустился на колени, вынул красную ленту из-под лезвия и повязал на руку.

Молодец, парень, чего ты ожидал? Да, хорошо, Фенрис, конечно я подожду тебя, пока ты будешь ныть о своем прошлом, разыскивая остатки собственного я по всему Тедасу.

Каффар! Он стукнул кулаком пол, проклиная себя за то, что решил уйти. Как ему вернуться? Что ей теперь сказать?

Не найдя ни капли здравого смысла в своих предположениях в тот день, он здорово напился, изрядно опустошив погреб с вином.

То проваливался в забытье, снова и снова видя сон, в котором держал ее в своих объятиях, то бодрствовал, бредя вновь и вновь о своих ошибках и сожалениях. В конце концов, ему стало так отвратительно от самого себя, что захотелось удавиться прямо в холле этого поместья.

Чтобы не совершить ничего подобного, он подхватил очередную бутылку вина, меч, и нетвердым шагом направился в Нижний город. Возможно, Варрик сможет помочь? Конечно же, у гнома все как у Создателя за пазухой. У него обязательно найдутся слова, он все объяснит и расставит по местам. Фенрис надеялся, что гном врежет ему хорошенько, отругав за отсутствие, но появившись на пороге Варрикова люкса, он был встречен подозрительно спокойным взглядом. Едва ли не безразличным. Гном оторвался от каких-то бумаг и молча кивнул ему, предлагая сесть. Фенрис неловко опустился на стул, грохнув бутылкой. В голове все плыло, Варрик не стал комментировать ситуацию, что-то подсказывало, случилась беда. Лицо гнома было каким-то осунувшимся, под глазами пролегли темные круги, как если бы он много пил и не спал с несколько суток.

— Ч-что произошло… — заплетающимся языком выговорил эльф.

Варрик вздохнул, глядя на то, как Фенрис поднес ко рту бутылку, затем резким, но рассчитанным движением выхватил ее, не дав сделать и глотка. Эльф спохватился, его реакция сейчас оставляла желать лучшего.

— Зачем ты… Вашидан… — голова закружилась, и Фенрис опустил ее на руки.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Может, Варрик подумал, что эльф вырубился?

Фенрис не знал, что сказать, да и нужно ли? Гном ведь все понял. Эльф приполз к нему, как побитая собака, по одному виду можно было понять, что он в растерянности. Однако слова, последовавшие за гробовой тишиной, окатили эльфа не хуже ведра с льдом.

— Лиандра умерла.

Фенрису показалось, что он протрезвел мгновенно. От алкоголя не осталось и следа, он испарился, оставив в голове гудящую пустоту, а тело заполнилось холодом, который сжался в районе груди. Словно приподняло над землей, и прихлопнуло сверху чем-то тяжелым.

— Как… — только и смог выдохнуть эльф, сжимая и разжимая пальцы рук, которые внезапно онемели.

— Помнишь дело храмовника, который расследовал убийства девушек? Убийца посылал им белые лилии…

Фенрис кивнул головой, воскрешая в голове воспоминания, связывая факты, и не соображая, как это связано с матерью Хоук.

— Лиандра получила белые лилии. Мы опоздали. Если бы Гамлен спохватился чуть раньше, если бы… — Варрик стукнул по столу кулаком, бутылка Фенриса опрокинулась, и вино вылилось на пол.

С каждым словом гнома, Фенрис чувствовал, как вокруг шеи словно стягивается веревка сильнее и сильнее. Волна безысходности захлестнула его с головы до кончиков пальцев ног. Стыд за собственный поступок далеко не самое худшее, что он испытывал, слушая рассказа Варрика.

— Я занимался организацией похорон, подготавливал все, а Хоук сейчас дома, с кем-то из ребят, но она держится. Молодец, сильная девочка, хотя с виду и не скажешь… — Варрик перевел взгляд на эльфа, — а ты как поживал все это время?

Отчего эти слова резанули по нервам, не хуже острого лезвия? Он чувствовал себя ничтожно наедине с собственными страхами, еще совсем недавно одолевавшими его. Сейчас все стало неважно.

— Варрик, скажи мне… Она…

— Искала тебя, да. Когда мы собирались на поиски Лиандры, она первым делом направилась к тебе. До этого, в той заварушке с пропавшей делегацией кунари, я спрашивал, где ты. Она сказала, что вы вроде повздорили, и я не придал этому значения. Мы ждали ее в Нижнем городе, она пришла с Авелин, и на ней лица не было. Это сейчас я догадываюсь почему.

А Фенрис догадывался, что она увидела, придя к нему за помощью. Эту красную ленту и прощальное письмо. Эльф вскочил из-за стола, нарушив неловкую паузу.

— Ты, надеюсь, не убежать собрался? Если хочешь сходить к ней, сейчас не самое лучшее время. Уж не знаю, из-за чего вы повздорили, хотя и догадываюсь, но, Фенрис, сделай одолжение, не усугубляй.

Эльф услышал окончание фразы уже сбегая по лестнице.

НЕ УСУГУБЛЯЙ. Почему твои ноги несут тебя по привычному маршруту?

Я не хочу, чтобы ты грустила, я не хочу, чтобы тебе было плохо, ведь ты стала частью меня и больно теперь нам обоим. Независимо от моих слов, я хочу быть рядом с тобой: можешь бить меня, кричать, ненавидеть – я останусь. Позволь мне быть рядом, я справлюсь. Когда-нибудь мы сможем все обсудить. Просто сесть и поговорить о том, что происходит между нами.

Фенрис подыскивал слова, надеясь хоть чем-то утешить ее, когда придет.

Рывком распахнул дверь поместья, ощутив ударивший в нос аромат церковных благовоний.

Навстречу ему показался мабари, словно не узнав, вяло вильнул хвостом и скрылся в комнате. На кухне звенела посуда, и были слышны причитания Бодана.

В гостиной, напротив камина стоял Андерс. Вот так просто стоял и смотрел на огонь. Фенрис замер на пороге, вдруг испугавшись, ведь он собирался… Присутствие одержимого стало шокирующей неожиданностью, коей мгновенно нашлось объяснение. Варрик же сказал, что с ней остался кто-то.

Остался. Не он, а этот псих!

Одержимый демоном псих утешал ее все это время!

Держал ее за руку, успокаивал, говорил слова утешения… Дотрагивался до нее.

Гнев распалял эльфа изнутри. Одна за другой, в голове представлялись картины, как целитель держит ее за руку, обнимает, гладит по волосам.

Андерс повернул голову в его сторону и их взгляды встретились. Тишину, воцарившуюся в этот момент можно было резать ножом. Целитель не выдал никакой реакции, его глаза едва дрогнули от удивления, на смену которому мгновенно пришел гнев.