Чтение онлайн

— Что тебе здесь нужно, — тихо выдавил из себя одержимый.

Пламя камина слегка заискрило, большое полено в нем надломилось и с хрустом треснуло. Напряжение достигло своего выражения в магии. Еще немного и Фенрис сам засветился бы от лириума.

— Что здесь происходит? — голос Ораны вывел их из оцепенения.

Эльфийка стояла с подносом в руках, осматривая мужчин с ног до головы, встревожено и с легким осуждением.

— Ничего, Орана, он дверью ошибся, — выдавил из себя Андерс.

— Целитель как раз домой собирался, — не преминул заметить Фенрис.

— Хозяйке сейчас плохо, как вам не стыдно! — шикнула на них Орана, поставив поднос с чаем на стол и уперев руки в бока.

Фенрис шагнул в гостиную, понимая, что едва сдерживается, чтобы не вцепиться в глотку одержимому. Тот, судя по всему, испытывал схожие ощущения.

— Орана, иди куда шла, я разберусь, — бросил Андерс и сделал шаг в сторону эльфа.

— Вот еще, думаете, я не вижу, чем это может обернуться? — она повысила голос, но все равно старалась не шуметь.

Фенрис буквально кожей ощущал, как мрачная и тягучая пустота тянется к ним с лестницы, исходя от двери, ведущей в спальню Мариан.

— Андерс, — Фенрис обратился к нему по имени, — я хотел бы поговорить с ней.

— Фенрис, — целитель откликнулся на любезность, — я уверяю тебя, что сейчас не лучшее время для подобного рода разговоров.

Они оказались совсем рядом, Фенрис приподнял подбородок, ведь одержимый был на полголовы выше.

— Мне нужно. Сейчас.

— Ты не поможешь ей. С ней должен быть кто-то, знающий магию. Ее отчаяние и боль – дверь для демонов в наш мир. Думаешь, с твоим появлением ей станет легче?!

Он почувствовал, как рука одержимого опустилась на его плечо и в этот момент, стоило невероятных усилий не отвечать на провокацию, а лишь осторожно приподнять его ладонь, ощутимо сжав и убирая от себя.

Кто-нибудь, увидев их издалека, подумал бы, что они жмут друг другу руки в приветствии. Только ладонь Фенриса засияла лириумом, а глаза целителя изменили свой цвет, являя миру духа, который искал справедливости.

Орана в ужасе ахнула и убежала на кухню, звать на помощь Бодана.

Но ничего не произошло. Рукопожатие разомкнулось, и Андерс прошел мимо Фенриса, задев плечом.

— Ты жалок, эльф, — сухо бросил он, уходя.

— А ты уходишь, — процедил Фенрис, провожая его тяжелым взглядом.

Только услышав, как закрылась входная дверь, эльф позволил себе выдохнуть. Такого отчаянного самоконтроля он не допускал ни разу. Ноги еле держали. Из кухни выглянула Орана и всплеснула руками.

— Мессир, что же вы вытворяете, монне так плохо, в этом доме без вас хватает горя!

Фенрис кивнул и поплелся наверх. Каждый шаг становился все тяжелее, будто к ногам подвесили два груза. Отчаяние, которым веяло в доме, не давало свободно дышать.

Эльф легонько толкнул дверь и оказался в ее комнате. Здесь пахло так же, как и в ту самую ночь. Горели свечи, только кровать была аккуратно, почти педантично заправлена, а вокруг царил идеальный порядок: кристально чистый стол, сложенные стопкой книги и убранные свитки, – комната была словно не жилая.

На краю кровати сидела Мариан, неестественно прямо, вытянувшись словно струна. Она смотрела на огонь в камине, а глаза… Фенрис никогда не видел, чтобы глаза излучали такую боль.

Ее лицо замерло каменной маской, ни один мускул не дрогнул, даже когда она прервала созерцание пламени и перевела взгляд на него. Эльф был готов провалиться под землю, в самую бездну, сдаться демону, еще раз пережить ритуал вживления лириума, только бы не испытывать на себе этот убийственный, пустой, полный боли взгляд.

Холод. Только сейчас он заметил, как холодно было в комнате. Камин не грел. Казалось, еще немного и стены покроются изморозью и здесь станет опасно находиться.

Хоук медленно перевела взгляд на его руку, заметив красную ленту на запястье, ее лицо исказила легкая судорога, но лишь на мгновение, и она снова стала смотреть на огонь.

Ты выстраиваешь вокруг стены, так же, как и я, ты заглушаешь свою боль, я чувствую это, Хоук, я это чувствую!!! Мне тоже больно!

Он не произнес слова вслух, вместо этого вырвалось глупое «я не знаю что сказать, но я здесь». Фенрис сам не поверил, в то, что произнесли его губы. Чувства, которые он испытывал сейчас, вообще не поддавались словесному описанию.

— Просто скажи что-нибудь. Что угодно.

— Они говорят, что смерть, это только путешествие. Это поможет?

— Я полагаю, они говорят, что ты уходишь к Создателю, когда умираешь.

— Я тоже слышал об этом, но если честно, не уверен, что есть смысл заполнять такие моменты пустыми разговорами.

Он набрался смелости и сел на кровать рядом с ней.

Хоук даже не вздрогнула. Она была похожа на тень, словно привычную смешливую и милую девушку вывернули наизнанку, выпотрошив все эмоции и заменив лишь на маску от былой Мариан. Ее глаза были сухими, она не плакала. Варрик же сказал, что Хоук держалась молодцом.

— Ты сильная, Мариан, сильнее, чем я, – тихо произнес Фенрис, и вдруг, неожиданно для себя, взял ее за руку.

Ладонь была такая холодная, что он невольно начал растирать ее пальцами, словно надеясь отогреть глыбу льда, которая была вокруг нее, между ними, всюду в комнате. Что он мог сказать? Что еще нужно сказать? Ему было стыдно и страшно, что она могла бы прямо сейчас встать, указать ему на дверь и запретить приближаться к ее жизни. Ведь это не только он впустил ее в свой мир.

По ее щеке внезапно скатилась одинокая слеза. Плечи дрогнули, и она заплакала, как ребенок, навзрыд, почти задыхаясь.

Фенрис потянул ее к себе, не зная, как облегчить боль, что чувствовал. Слезы намочили его плечо, он гладил ее спину, водя пальцами вверх-вниз, почти неосознанно, закрыв глаза, вдыхая аромат ее волос и вслушиваясь в эти жуткие всхлипы. Плач перешел в истерику, она начала дрожать и подвывать, тихонько, словно какой-нибудь раненый зверь. Фенрис понимал, что кроме него, никто не видел ее в таком состоянии. Она доверилась ему однажды, и почему-то сделала это снова. Эльф готов был благодарить судьбу, за то, что Мариан не оттолкнула его.