Чтение онлайн

— Если ты устал, вернись в прежнюю жизнь. Продолжай убивать. Ни о чем не думай. Забудь ее.

— Хоук, рядом с тобой мир стал выглядеть иначе. Я стал другим.

Раньше, он делился всем этим с Мариан, потому что в противном случае, было бессмысленно бороться с ее упрямым любопытством.

Но после того разговора, в ее доме, перестал, как только понял, что все это время их беседы крутились только вокруг его прошлого и каких-то насущных проблем. Они никогда не разговаривали о ней…

— Тебе опять принесли письма… — в тот вечер Фенрис вошел в гостиную, протягивая ей пачку бумаги.

— О… И что там?

— Сама посмотри!

— Я не могу, я ем!

Он усмехнулся, глядя на то, как Хоук поедает куриную ножку, поддразнивая мабари.

— Сам посмотри что там, ты же умеешь читать! — Мариан подбросила кость и радостно засмеялась, когда Дэни поймал ее.

Эльф сложил конверты на стол, и вытащил один из них наугад.

— Какая-то леди… не могу прочитать, непонятный почерк, — он замолк, вглядываясь в неаккуратные, угловатые буквы, — короче, тебя снова благодарят за спасение чьего-то сына…

— А, это тот парень, которого я силком вытащила из Цветущей розы?

— Из борделя?!

Хоук громко расхохоталась, чуть не подавившись очередным куском курицы. Мабари недовольно заскулил, намекая, что не прочь полакомиться еще одним хрящиком.

— Ой, что тогда было… — отсмеявшись, пробормотала она.

— Не сомневаюсь… — вздохнул эльф, — особенно, если с тобой была Изабелла.

— Куда же я без нее… у нее скидки в Цветущей розе, ты знал?

— С какой стати мне это знать?! — ощетинился эльф.

— Она сказала, что ей могли выдать абонемент, — ухмыльнулась Хоук, — а еще сообщила, что на тебя там запали несколько девочек, я думала, ты уже в курсе.

— Иди в задницу, я в таком не участвую.

— Все правильно, это же влияние Себастьяна! Я чувствую, скоро ты тоже дашь обеты и…

— ХОУК!

— Ладно, ладно, молчу! — Мариан встала, чтобы отнести тарелку на кухню и мабари с хитрым видом потрусил следом.

Фенрис взял еще одно письмо. Конверт был потяжелее, и более потрепанный на вид, чем предыдущий. Внутри оказался сложенный вчетверо лист бумаги, исписанный убористым почерком.

«Мариан, я так скучаю по тебе, без тебя здесь все не то».

— Что там? Читай вслух! — крикнула Мариан из кухни.

Читать не хотелось. Более того, захотелось бросить письмо в камин сию же минуту. Сжечь и развеять пепел по ветру. Но глаза предали в то же мгновение, продолжив бежать по строчкам. Сердце заколотилось как бешеное.

Фенрис даже не задумывался о том, что у нее могло быть прошлое. Фаста васс, она бежала из Ферелдена, когда ей было двадцать три года. Почему он никогда не спрашивал, был ли у нее кто-нибудь?

Судя по всему, был…

«Как ты живешь? Когда ты сообщила свой адрес, написав мне, я, признаться честно, прыгал по казарме, как подросток. Смеешься? Надеюсь, удалось заставить тебя улыбнуться. Я всегда любил, когда ты улыбалась. У тебя такие смешные ямочки на щеках, когда ты смеешься, и нос вздрагивает. Это очень мило».

Фенрис почувствовал, как ему попеременно становится то жарко, то холодно. Словно комната вдруг сжалась до размеров каморки, а письмо, с этим аккуратным почерком, обладателя которого он уже успел возненавидеть, заняло половину пространства, и принялось душить его.

Ямочки… Я видел ямочки на твоих щеках. Я никогда не говорил тебе, как они прекрасны. Я никогда не смогу сказать тебе это. Теперь.

Он хотел выбросить это письмо, или спрятать, или перестать читать и никогда не показывать ей! Но она же первая написала. Кто он? Что у них было?

Вопросы посыпались ворохом, предположения бешено закрутились в голове, превращаясь в водоворот, но глаза продолжали читать.

«У меня есть новости. Я медленно, но верно, продвигаюсь по службе. Мне еще далеко до самого главного, но, может быть, удастся получить увольнительную, чтобы смотаться на день другой в Денерим, а оттуда… Кого я обманываю, здесь не дадут столько времени, чтобы хватило добраться до Киркволла. Надеюсь, ты не сердишься на меня? Хотя, если написала, я смею верить, что все будет хорошо? Мне очень жаль, что я не был рядом, когда случилась беда. Я соболезную тебе, Мариан. Бетани была самой замечательной сестрой на свете».

Фенрис опустил лист бумаги, чувствуя, как полыхнул лириум на ладони, перекидываясь на предплечье.

Успокойся, вдохни глубже. Что с тобой творится?!

— Эй, ты чего замолчал? Читай вслух! Кстати, чай будешь?

Фенрис выругался про себя. О том, чтобы прочитать ЭТО вслух и речи быть не могло. Вот только… будет выглядеть глупо, если он сейчас схватит письмо и швырнет в камин вместе с конвертом?

Ну конечно глупо, Фенрис. Может, спросишь у нее об этом?

Фенрис глянул на имя, которым было подписано письмо.

— Что ты там делаешь? — на кухне послышался звон посуды.

Кто ты такой, демон тебя раздери?

И почему мне кажется, что я сейчас задохнусь?

Хоук вошла в гостиную с подносом, и удивленно приподняла бровь, уставившись на эльфа.

— У тебя вид такой, будто мне Данариус написал, — усмехнулась она, начав расставлять на столике чашки.

Фенрис сглотнул ком в горле.

— Ну, давай же, колись, что там? — она сделала шаг к нему, и эльф отступил, сжимая бумагу в руке.

— Фенрис, не смешно, — Хоук нахмурилась.

Отдай ей это письмо, каффар. Немедленно…

Мариан настойчиво потянула лист из его рук, и он сдался.

Фенрис никогда не видел такой гаммы эмоций на ее лице. Глаза сначала расширились в удивлении, затем, меж бровей пролегла напряженная складка. Губы беззвучно шевелились, пока она бежала взглядом по строчкам, а Фенрис ощутил, что ему жутко хочется исчезнуть из комнаты. Но продолжал стоять на месте, словно прирос к нему корнями.

Дочитав, Хоук шумно вздохнула и подняла голову.

— А я-то удивилась, чего ты замолчал…

Почему она не рада? У Фенриса в груди заметался настоящий ураган.

Этот парень, кажется, питал к ней какие-то чувства, и ждал, что она напишет в ответ!

Но напряженное лицо Хоук говорило о другом. Она расправила плечи и сжала лист в руках, отчего бумага смялась, затем резко развернулась и бросила комок прямо в огонь. В тот момент, Фенрис потерял нить собственных умозаключений, отдаваясь волне безумия.

Хоук села в кресло, взяла в руки чашку чая, и, вдохнув в себя его аромат, принялась наблюдать, как пламя медленно поглощает бумагу.