Чтение онлайн

Это яд, страшное проклятие.

Оно погубило тебя, оно погубит каждого.

В кожаной сумке на поясе нашлись свитки и письма, Фенрис подхватил ее, повесив на плечо, и пошел вслед за Себастьяном.

Он смотрел Хоук в спину, и отчего-то был уверен, что она чувствует его взгляд.

Фенрис надеялся, что она все объяснит, что у нее найдутся слова. Венехедис, он очень на это рассчитывал. Иначе Андерсу конец.

Варрик мигом устроил Хоук на своей кровати, подготовив какие-то склянки, по совету Себастьяна. Оба понимали, что звать сюда целителя было слишком плохой идеей. По дороге Хоук стало плохо, видимо, прошел шок, и на нее все-таки навалилось опустошение. Дважды она чуть не потеряла сознание, и демон его знает, какими силами ей удалось держать себя в руках на протяжении всего пути до Висельника.

Перед рассветом Варрик достал из шкафа бутылку крепкого виски и разлил всем. Себастьян поморщился, но под тяжелым взглядом гнома, все же смирился.

— Тяжелая у вас была ночка, — произнес он, опрокинув свой стакан, — яйца Создателя, если бы она сказала мне, куда собирается… Хоук, что же ты наделала… — Варрик глянул в сторону кровати.

— Я догадался, когда она пришла к Эльтине, — хрипло произнес Себастьян, выпив свою порцию виски.

— Сколько их было?

— Много, несколько успели сбежать, теперь можно лишь гадать, когда они постучатся в ее поместье.

Варрик выругался.

— Плохо дело… А что эльф? Не успел покалечить блондинчика? – гном с недоверием посмотрел в сторону Фенриса.

— Он здорово помог, если бы не оказался рядом с Мариан, когда на нее обрушили святую кару, Создатель знает, что бы случилось… — обеспокоенно произнес брат церкви.

— Вот и думай теперь, кто не прав в этом проклятом городе…

— Ублюдков везде хватает, — вставил Фенрис, и гном хмыкнул в ответ.

Спустя пару часов, Себастьян отправился в церковь, поговорить с Эльтиной и узнать, известно ли ей о других храмовниках, которые выступали на стороне Алрика.

Решили, что Хоук пока останется в Висельнике, на случай, если сторонники всеобщего усмирения решат отыскать ее.

Утром заявилась обеспокоенная Изабелла, а следом и Мерриль. Больше всех Фенрису и Варрику досталось от Авелин. Капитан Стражи устроила разнос, но, в конце концов, успокоилась, обещая скорректировать маршруты стражи и сообщать обо всех подозрительных случаях в округе.

Фенрис ждал, не придет ли Андерс, но в глубине души понимал, что одержимый в кои-то веки испугался себя самого и вряд ли осмелится показываться на глаза Мариан.

Хоук очнулась в обед. Первым делом сказав, что умирает с голоду.

Фенрис почти успокоился, ведь наличие аппетита свидетельствовало о ее нормальном самочувствии.

Она рассказала остальным о произошедшем, умолчав лишь о причинах, которые побудили ее послушать Андерса. Фенрис не стал уточнять, решив, что спросит об этом, если удастся поговорить с ней наедине.

На следующий день Хоук уже ходила по комнате Варрика, досаждая гному вопросами и гневаясь, когда тот в очередной раз отвечал отказом на ее просьбу прогуляться.

— Знаю я, куда ты собралась, даже не думай об этом. В твоем положении в городе можно показываться, только если ты научишься становиться невидимой.

— Но мне нужно пойти к Андерсу и показать ему эти бумаги! — Хоук откинула мокрую прядь волос со лба.

Изабелла и Мерриль помогли Мариан принять ванну, Фенрис принес ее вещи, убедив Орану и Бодана, что с ней все в порядке. Мабари естественно увязался за ними, и теперь в номере Висельника стало совсем тесно.

— Варрик! В этих бумагах доказательство того, что просьбы Алрика были отклонены! Эльтина и Мередит выступили против! Он должен поговорить с владычицей церкви! Она убедит его прекратить сходить с ума!

Изабелла спустилась в Нижний зал, прихватив с собой Мерриль, Фенрис молча поедал рагу Корфа, наблюдая за беседой. Они так и не перебросились с Мариан даже парой фраз. Она словно игнорировала его присутствие. Эльф предполагал, что ее обида вызвана его желанием прибить Андерса. Но он не считал себя виноватым, одержимый в этот раз действительно был не прав, подставив ее под удар! У Фенриса была веская причина оборвать ему жизнь.

Хоук перевела взгляд на эльфа и в ее глазах прочиталась мольба о помощи.

— Я не стану провожать тебя к одержимому, — спокойно ответил он.

Мариан в бессилии швырнула кружку в стену.

— Эй, полегче, Хоук, я плачу за посуду, — Варрик нахмурился.

— Да пошли вы все в задницу! — рявкнула Хоук и выскочила в коридор.

— Фенрис… — устало вздохнул Варрик.

Эльф молча встал и направился за ней.

Интересно, а она в курсе, что он ночевал возле двери в ее комнату, в страхе, что кому-нибудь придет в голову искать ее здесь?

Он знал, что упрямство Мариан не ведает границ. Никто ее не остановит, если она убедит себя в том, что задумка принесет помощь.

— Хоук! — Фенрис нагнал ее в коридоре.

— Только попробуй остановить меня… — процедила она, развернувшись в его сторону.

Венехедис, Хоук, ты такая красивая… Даже сейчас, когда твои глаза почти черные на фоне бледной кожи, а мокрые пряди облепили лицо. Губы поджаты, и тело такое напряженное. Мне хочется подойти ближе, и унять твое негодование, заткнув рот поцелуем…

Фенрис замер в шаге от нее. Он растерялся от собственных неожиданных мыслей, но постарался держать себя в руках.

Все это время он думал о том, что произошло. Каково же ей пришлось: столькое вынести, при этом оставаясь доброй и искренней. Она всегда до последнего пыталась помочь окружающим, не прося ничего взамен. Эльф видел пачки писем, которые приносил на ее стол в поместье Бодан. Некоторые она читала с улыбкой, показывая Фенрису. Письма благодарности, пропитанные чужими страданиями и слезами. От других она хмурилась, озвучивая вслух ту или иную просьбу.

Но Хоук никогда ни перед чем не отступала.

А он обещал защищать ее. Быть рядом. Помогать…

Так чего же он ждет?

Фенрис положил руку ей на плечо. Девушка попыталась вырваться, но тело плохо слушалось. Глаза яростно сверкнули в полумраке коридора. Эльф почувствовал ее тепло, и запах, который моментально задурманил ум.

Он вовсе не собирался делать это прямо здесь, но…

Каффар, это же была Хоук!

Он резко притянул ее к себе, крепко обняв и начал гладить по спине. Откуда эта нежность? Почему ему только что хотелось вдавить ее в стену, а вместо этого он едва касается ее худенькой спины ладонями?