Чтение онлайн

Что касается спектакля, то он мог явиться развернутым во времени произведением одной части моего сознания, так что для наблюдающей части сознания он казался внешним. Опять же, он мог быть астральным спектаклем, или даже фрагментом Хроник отображенных в Астральном Свете. Я не знаю. Что касается яркого круга, то упоминание о подобном уже было сделано в Главе 1.

Закончилось обычное сновидение и, как мне показалось, я очнулся в своей комнате; было темно. Через мгновенье-другое, я почувствовал то самое странное изменение в атмосфере, которое уже описывал. Возникла мысль, что вот-вот случиться нечто необычное, но в каком виде это произойдет — у меня не было ни малейшего понятия. Затем с поражающей внезапностью, в нескольких шагах от моей кровати появился овал бело-голубого цвета, а в нём — кажущеся плотная фигура, которую я сразу же распознал. Призрак был одет в простой белый халат интенсивной яркости, но никаких различимых цветов астрального характера. Лицо имело черты православных образов Христа, и было чудесно красивым. Думаю, волосы и борода были тёмно-красно-коричневыми, а глаза — темносиними. Выражение лица — ортодоксальное, мягкое и скорбное. Должен признать — я испытал благоговение перед этим видением, и сама его красота, казалось, усиливала поразившее меня оцепенение. Спустя некоторое время, мне удалось преодолеть мою вялость. Я протянул руку, чтобы коснуться фигуры, но она сразу же исчезла. Ни слова не было вымолвлено. Теперь я проснулся; я лежал, облокотившись на правую руку в полуприподнятом положении, левая рука всё ещё была вытянута.

Примечание: Я признаю, что являюсь весьма самоуверенной личностью, но даже в те дни, я не был достаточно самоуверен, чтобы считать этот опыт тем, чем он мне показался. Мне было предложено объяснение, что какой-то Адепт, которому случилось пересечь мой путь, заметил мое трансовое состояние и принял этот облик, чтобы пробудить во мне благоговейное начало. Если это истинное объяснение, я не могу понять, почему Адепт не выбрал менее традиционную форму. Принудительное хождение в церковь и религиозные наставления успешно задушили в зародыше всякий интерес, что я мог бы испытывать к Христианству. Популярное понимание Христа обращалось к поэту во мне, но не могло расшевелить мои религиозные инстинкты — вероятно потому, что было слишком знакомым. Ели бы принятый облик оказался индусом или хотя бы китайцем, я был бы намного более впечатлён и с большей готовностью поверил бы, что этот призрак в действительности был небесным посланцем высокого уровня. Принимая во внимание отсутствие аурических цветов, увидеть которые ожидают больше всего, я думаю, что эта фигура — не более чем мыслеформа, хотя и чрезвычайной красоты и могущества, нисшедшая из какого-то неизвестного источника. И всё-таки, это был заслуживающий внимания и незабываемый опыт.

* *

Здание, которое являлось моим домом в этот период моей жизни, казалось, было посещаемо «привязанным к земле» духом. Часто ночью, или даже на рассвете, я слышал шаги, поднимающиеся и опускающиеся по лестнице, и иногда они останавливались как раз за моей дверью, и всё это — когда я бодрствовал, а не в Состоянии Транса. Я упустил несколько возможностей, но затем, одной ночью, когда «привидение» остановилось таким образом, я вскочил с кровати и в один момент широко распахнул дверь. Я ничего не увидел, и, закрывая дверь, я скорее чувствовал облегчение, чем разочарование.

Однажды мой дед и я слышали эти шаги одновременно. Мы были одни в доме, наша домработница приготовила нам ужин и ушла навестить свою подругу. Итак, мы сидели у камина, читая в тишине. Затем мы отчётливо услышали шаги, спускающиеся по лестнице и проходящие по коридору на кухню. Мой дед выглянул из-за своей книги с небольшим удивлением.

«Странно, я не знал что Эмма вернулась, — воскликнул он. — Ты знал? Она сегодня рано».

«Нет, я не слышал как она вошла», - ответил я безразлично, т. к. звуки были такими реальными, что он кажется просто констатировал неоспоримый факт.

Но примерно двадцать минут спустя мы посмотрели друг на друга в немом удивлении, так как во входной двери повернулся ключ. Это была Эмма, а, следовательно, мы были одни в доме, когда слышали шаги. Задняя дверь была на засове, как она её и оставила, когда уходила.

Иногда, когда шаги останавливались около моей спальни, я бывало слышал звук поворачивающейся дверной ручки, что ещё больше нагнетало и без того жуткую атмосферу, но так как это неизменно случалось в темноте, я не могу сказать поворачивалась ли ручка в действительности. Я легко исключил нашего кота из этих событий, так как когда утром я первым спускался вниз, он всё ещё оставался запертым на кухне. Я пытался устанавливать на ручку пуговицу так, чтобы от малейшего её движения она падала, но что интересно — каждый раз, когда я это делал, я ни разу не слышал, чтобы ручка поворачивалась, хотя я и мог слышать шаги, и утром пуговица оставалась на месте. Так что я так никогда и не разгадал эту тайну.

Летом 1905 года я был влюблен в одну девушку, назовём её «Элси». Нашим жизненным путям суждено было разойтись, и вот уже многие годы как у меня о ней нет никаких вестей. Но если Элси ещё не совершила окончательную проекцию, и ей представится случай читать эти строки, пусть знает, что я её не забыл. Не стоит и говорить, как был бы я рад получить от неё весточку.

Итак, Элси смотрела на мои эксперименты с крайним неодобрением. Она чувствовала, что это грешно, и Бог будет серьезно сердиться на меня, если я буду продолжать. В любом случае, ей это не нравилось, и было так!

Тогда я, со всей «серьёзностью» присущей молодости, любезно объяснил ей, что она не более чем узколобая маленькая невежда и даже не знает, о чём говорит. Знала ли она что называется астральной проекцией?

«Да, — с ударением сказала Элси, - я знаю! Я знаю больше, чем ты думаешь. Я смогла бы прийти к тебе этой ночью, если б только захотела».

От таких слов я рассмеялся ей прямо в лицо, так как она знала об оккультизме, теоретически или практически, не больше чем я знал о вышивании. Элси потеряла самообладание.

«Очень хорошо, — закричала она, — я докажу! Это грех, но так уж и быть. Я зайду в твою комнату этой ночью, и ты увидишь меня там».

«Ну, хорошо, — ответил я, нисколько не смутившись, — приходи если сможешь».

Мы закончили нашу ссору и, некоторое время спустя, я отправился к себе домой, что более чем в миле от дома Элси, и сразу же забыл о ней за подготовкой к экзаменам. В постель я отправился поздно и очень уставшим. Её хвастовство казалось таким ребяческим, что я не придал ему никакого значения.

В какое-то время ночи, когда было ещё темно, я проснулся, но это оказалось Ложным Пробуждением. Я слышал тиканье часов и смутно видел предметы в комнате. Я, с трепетом в сердце, лежал на левой половине своей кровати в ожидании. Что-то должно было произойти. Но что? Даже тогда я не думал об Элси.

Внезапно появилось большое яйцеобразное облако интенсивно сверкающего бело-голубого света. В середине него находилась Элси с распущенными волосами, в ночной пижаме. Она казалась совершенно телесной, стоя возле комода с правой стороны от моей кровати. В таком положении она и оставалась, глядя на меня спокойными, но грустными глазами, и перебирая своими пальцами по верхнему краю чертёжной доски, что стояла на комоде. Она молчала.

В течение того времени, что мне показалось несколькими секундами, я не мог ни пошевелиться ни вымолвить ни слова. Снова я испытал странное оцепенение, упомянутое ранее. Меня переполняло удивление и восхищение, но страха к ней не было. Наконец я преодолел чары. Приподымаясь на локте, я позвал её по имени, и она исчезла также внезапно, как и появилась. Теперь мне казалось, что я был полностью пробуждённым.

«Нужно записать время», — подумал я, но меня переполняла непреодолимая сонливость. Я упал назад и проспал до утра без сновидений.

На следующий вечер мы встретились, Элси была очень возбуждённой и вся сияла от радости.

«Я таки пришла к тебе! — встретила она меня с возгласом.
– Я действительно сделала это. Я отправилась спать с решимостью сделать это, и вдруг я оказалась там! Этим утром я знала почти всё о твоей комнате, но днём я понемногу забывала».

О, какой ненаучный склад ума! Почему она не сделала записей? Итак, несмотря на её нетерпение, я не вымолвил ни слова о том, что я видел, пока она не рассказала мне всё, что смогла вспомнить. Хотя этот эксперимент никогда не был полностью убедительным для неё или кого бы то ни было ещё, но, по крайней мере, для меня это было так.