Чтение онлайн

Он тихо рассмеялся, дыша ей в макушку.

– Значит, пока всё жаксы?

– Можно даже сказать - керемет. Не волнуйтесь, Яков Платонович!

– Спокойной ночи, Анна Викторовна!

Ветер выл всё так же назойливо, просачиваясь в каждую щёлку, но почему-то было даже весело.

Свита Штольманов состояла из Карима и двоих тибетцев, нанятых в Гомпа: переводчика-бабу и погонщика яков. Слуги не только брали на себя хозяйственные хлопоты, но и обеспечивали известное уважение местных жителей. Чем больше у путешественника был штат слуг, тем большее почтение он вызывал. Они и так ограничились малым, не желая привлекать к себе лишнее внимание.

Духи её совсем не беспокоили, хотя по краям дороги нередко можно было видеть скелеты не только павших вьючных животных, но и людей.

И всё же права оказалась русская народная мудрость, что суженого конём не объедешь. Заночевав в маленькой деревушке в двух дневных переходах от Леха, они вновь услышали про тульпа. Пастухи-тибетцы между делом рассказали о монахе, который создавал двойников, чтобы посылать их вместо себя по разным надобностям. Словно во всём этом не было ничего странного. Жил этот тульповладелец, судя по всему, где-то недалеко от Леха. Куда они и направлялись.

Анна умоляюще посмотрела на мужа, невозмутимо потягивавшего невыносимый тибетский чай: солёный, с маслом и молоком яка. Бульон какой-то, а не чай. Но Штольмана это не смущало. Сидел себе и улыбался, как Будда.

Анна посмотрела ещё более пронзительно.

Штольман улыбнулся ещё загадочнее. И пригубил новую пиалу.

Анна негромко произнесла:

– Яков Платонович!

Муж безмятежно откликнулся:

– Да, Анна Викторовна?

Анна сделала страшные глаза.

Штольман сделал вид, что удивлён этим.

Очаровательную пантомиму нарушил Карим, радостно провозгласивший:

– Керемет, Штольман-мырза! Анна-апай хотел тульпа – будет тульпа.

Сыщик обречённо вздохнул:

– И ты, Брут! Хорошо, что здесь нет хотя бы Коробейникова.

– Да, Антон Андреевич всегда меня понимал, - торжествующе улыбнулась Анна.

– Посмотрим, - закончил разговор Штольман.

И так он это сказал, что спорить дальше было бессмысленно. Относительно безопасный участок пути заканчивался. В Лехе имелась уже английская власть. Об этом сейчас предстояло думать.

Неизвестно, удалось бы уломать сыщика свернуть с пути ради поисков монаха с его феноменальными способностями, но здесь судьба сама встала на сторону Анны Викторовны. На горной тропе, ползущей вверх самым краем пропасти, они нагнали двух монахов. Один путешествовал на муле, другой шёл пешком, не отставая при этом ни на шаг.

Анна пошатнулась в седле. Уверенная рука мужа немедленно подхватила поводья, хотя ехать рядом на узкой тропке было практически невозможно.

– Аня, сейчас не время! Держи себя в руках.

Она нервно сглотнула и кивнула головой, против воли глядя в пропасть и судорожно вцепляясь в поводья. К счастью, дальше дорога пошла чуточку свободнее, так что Яков продолжал двигаться рядом.

– Что случилось?

– Эти монахи. Посмотри на них.

Впереди на тропе маячили две спины в красных шерстяных накидках и войлочных шапках с наушниками.

– Ты не видишь ничего странного?

Яков пожал плечами.

Анна поёжилась:

– Тот, кто идёт пешком – он… я не знаю, как это объяснить. Он будто бы пустой изнутри. Нет души. Словно пустая оболочка.

– Боюсь, что в духовидении я не силён, Анна Викторовна. Тут вы уж сами как-нибудь.
– пробормотал Яков. – Только о дороге не забывайте.

Она кивнула, беря себя в руки. На крутой горной тропе деться монахам всё равно было некуда.

За седловиной перевала имелось местечко, удачно защищённое скальными стенами от ветра. Судя по следам костров, здесь часто останавливались путники: передохнуть самим и дать роздых животным. Проводник-бабу дал сигнал маленькому каравану, и погонщик придержал своих яков. Анна почти слетела с седла, когда заметила, что странные монахи тоже устраиваются чуть поодаль. Карим уже топил снег в котелке, затевая чай. Женщина, недолго думая, прихватила плитку чая, которую он приготовил, и решительно направилась к монахам. Сделав приветственное тибетское «джуле», она протянула угощение тому из монахов, который прежде ехал верхом.

Анну давно уже не смущал тибетский обычай здороваться, показывая язык. Сначала она только прыскала, не в силах сдержать смех от такого приветствия и представляя, что сказала бы матушка, увидев, что делает дочь. Теперь, несколько месяцев спустя, она могла делать «джуле» совершенно невозмутимо и с полным осознанием важности момента.

Монах ответил ей, принимая подношение. Анна с интересом его разглядывала. Был он уже далеко не молод: обветренное скуластое, изрезанное морщинами лицо, узкие глаза, почему-то показавшиеся светлыми.

– Вы позволите с вами поговорить? – обратилась она к нему по-английски, не уверенная, впрочем, что он понимает. Прибегать к услугам бабу не хотелось.

Монах коротко кивнул, не спуская с неё испытующих глаз.

Анна села напротив, стараясь быть непринуждённой. Это давалось ей не слишком легко: взгляд, как привязанный, скользил за вторым монахом, который тем временем собирал для костра терескен – растение, напоминавшее укроп, но хорошо горевшее благодаря большому количеству эфирных масел. Второй был словно бы копией первого, с некоторыми небольшими отличиями. Похожий, как брат-близнец.

– Это тульпа? – спросила она без предисловия.

Монах кивнул, глядя на своего спутника:

– Это тульпа. Как вы узнали?

Женщина неопределённо пожала плечами:

– Он выглядит не так… изнутри. Я не знаю, как это объяснить. У него словно нет души.

Монах ответил ей на хорошем английском:

– Это так. У тульпы нет души. Он только воплощает телесные контуры, соответствующие моему замыслу.

– Так это вы – тот человек, который умеет их создавать? Про вас здесь много говорят. Но почему-то люди не хотят говорить про тульпа.

– Это просто страх. Страх перед тем, что немногие могут понять и контролировать.

– А его может создать любой? Как это делается?

– Мыслительным усилием в состоянии сосредоточенной медитации.

– А зачем их создавать? – присоединился к разговору Штольман.

Его английский прежде не такой непринуждённый, как у Анны, за время пути стремительно совершенствовался. Он тоже с интересам глядел на хлопочущего по хозяйству тульпу.

– Как видите, это мой слуга, - спокойно ответил монах.