Чтение онлайн

фашистами, хорошо ли бьете их. И нам есть что сказать своим товарищам: хорошо воюете, право слово!

Гвардейского знамени удостоились. Молодцы! Я так скажу, сынки. Гитлера надо бить еще крепче, так

бить, чтобы из него дух вон! Землю русскую топчут изверги, города и села сжигают, над малыми и

старыми измываются. Доколе же это будет? — я вас спрашиваю. Еще [105] Александр Васильевич

Суворов говорил: «Русские прусских всегда бивали». Вот и бейте их беспощадно, уничтожайте, как

бешеных собак. Ну, а мы, рабочие, постараемся, чтобы побольше да получше давать самолетов вам.

Я слушал старого рабочего и думал: а ведь правильно говорит. Рано нам успокаиваться. Кто

успокаивается — того бьют. Вспомнился мне Иван Ветров. Боевой летчик. Храбро дерется, имеет на

своем счету несколько уничтоженных фашистских самолетов. И это, видимо вскружило ему голову. В

воздухе он стал менее осмотрительным. Лез на рожон. И это чуть его не погубило. В одном из

воздушных боев он едва не поплатился своей жизнью. Рано нам помирать! Сначала надо фашистов

уничтожить, очистить от них советскую землю.

Да, нужно постоянно совершенствовать свою боевую выучку, изучать тактику и повадки врага, его

хитрости противопоставлять свою хитрость. Только в этом случае можно бить врага и гнать его с родной

земли.

— Слово предоставляется Герою Советского Союза младшему лейтенанту Гуськову, — прервал мои

мысли Г. Прокофьев.

Гавриил Гуськов вышел из строя и подошел к столу, который заменял трибуну, одернул гимнастерку.

— Я так скажу, товарищи. Впереди у нас новые сражения с гитлеровцами. И мы должны показать

фрицам, почем фунт лиха. Я призываю летчиков смело и решительно драться с врагом, беспощадно бить

его за слезы и страдания наших людей.

— Девиз гвардейцев, воевать не числом, а умением, — заявил командир первой эскадрильи капитан

Головин. — Мы не посрамим своего гвардейского знамени в предстоящих боях. Правда на нашей

стороне, и мы ее добудем. Уничтожим фашистскую нечисть!

Выступавшие говорили горячо, взволнованно. В каждом слове чувствовалась жгучая ненависть к

заклятому врагу, готовность ценою крови и самой жизни добиться победы. И их легко было понять. У

многих родные и близкие остались там, на оккупированной территории, а у многих — погибли. Многие

потеряли родной кров. И душа жаждала мести — справедливой, праведной мести. [106]

Инженер второй эскадрильи, которой я командовал, старший лейтенант В. Маслов сказал коротко:

— Летчики могут положиться на технический состав. Мы сделаем все, чтобы самолеты и вооружение

всегда были готовы к бою.

Шефы внимательно слушали выступавших. Их радовал высокий душевный подъем летчиков, готовность

драться до полной победы! Лицо Никанора Ивановича засветилось радостью.

— Мне приятно слушать вас, дорогие мои ребятки. Все вы молоды, здоровы духом и телом. Вы по-

настоящему ненавидите врага, а если есть злость — будет и победа! Так и передадим мы рабочим завода: наши самолеты в надежных руках.

Началось!

На рассвете 5 июля фашистские войска начали наступление. В бой были брошены огромные массы

пехоты, танков, артиллерии, авиации. В грохоте и вое потонули все остальные земные звуки.

Основные силы фашисты бросили из района южнее Орла на Курск и из района Белгорода на север, тоже

на Курск. Для того, чтобы читатель уяснил себе масштабы боев, можно привести некоторые цифры. С

вражеской стороны в наступлении участвовало 15 танковых дивизий, 14 пехотных, одна мотопехотная.

Для поддержки с воздуха пехоты и танков гитлеровское командование стянуло на этот участок фронта

многочисленные соединения авиации, взятых не только с других участков советско-германского фронта, но и переброшенные из Западной Европы. Так, между 9 и 29 июня гитлеровцы перебросили с Запада 28-

ю и 77-ю бомбардировочные эскадры и 5-ю эскадру ночных истребителей. Кроме того, в район Орла

прибыла из Югославии 1-я дневная истребительная эскадра.

Семь суток бушевало сражение. Семь дней и ночей советские солдаты, проявляя массовый героизм, сдерживали натиск вражеских войск. Гитлеровское командование бросало в бой все новые пехотные и

танковые дивизии, «юнкерсы» обрушивали свой бомбовый груз на нашу пехоту. [107]

Но советские солдаты выстояли. За семь дней непрерывных боев гитлеровцы понесли большие потери в

живой силе и технике, и их наступление захлебнулось.

Наш полк к тому времени располагался на соседнем полевом аэродроме. С первым орудийным раскатом

все экипажи были приведены в боевую готовность. Но приказа на вылет не поступало. Так и просидели

мы в готовности весь день.

А потом началось. Приходилось делать по пять-шесть вылетов. Едва истребитель заруливал на стоянку, как механик тут же приступал к осмотру машины. Потом заправлял горючим, снаряжал боекомплект. И

вот уже команда:

— В воздух!

ЯКи выруливали на старт и вновь уходили в бой.

Очередную группу повел я. Нам приказали прикрыть свою пехоту от ударов бомбардировщиков врага.

Едва мы приблизились к линии фронта, как впереди, почти на одной высоте с нами, встречным курсом

шла девятка Ю-87, чуть выше, сзади их — четыре ФВ-190.

Предвидя подобную встречу, мы с Хитровым заняли эшелон выше остальной четверки. Такая

предосторожность была кстати. Истребители прикрытия, не заметив нашу пару, ринулись на Попова и

Гуськова. Воспользовавшись этим, мы внезапно свалились на бомбардировщиков. Я выбрал для атаки

ведущего девятки. Вот он уже в прицеле. Физически ощущаю, как с каждым мгновением растет в

размерах правый мотор. Все отчетливее и резче. Пора! Нажимаю на гашетку. Короткая очередь ударила

по мотору вражеского самолета. И тотчас же на нем появились зловещие языки огня.

После выхода из атаки схватился с «фоккером». Фриц попался упорный, и мы закружили в воздухе. Мне

никак не удавалось поймать его в прицел. И я настолько увлекся этим, что чуть сам не попал на мушку