Чтение онлайн

Решительным шагом я направилась в сторону ателье. «Рано или поздо это должно было случиться!», - повторяла я слова Бесподобного Елауария, вспоминая его доброту к бедной, плачущей девушке в порванном свадебном платье, которая в один день лишилась семьи, поместья, денег и даже собственного имени. Я помнила ласковую худую руку, которая гладила меня и указывала на свет, заливающий алтарь богини любви.

Я помню слова «В этом мире всегда есть та, которая тебя любит… ». Помню, как Бесподобный Елауарий протянул мне новые документы: «Винаретта Браун». «Это все молитва богине! И немного ловкости рук. Но в основном, это, конечно, богиня!».

И сейчас, преисполненная гнева и ярости, я грохнула дверью ателье и поднялась по лестнице, все еще по привычке перепрыгивая через когда-то провалившуюся ступеньку.

Вода набиралась в старенькую ванну. Кран гудел и брызгал кипятком ненависти, наполняя комнатушку паром. В воду тут же просыпались флаконы, распространяя по комнате запах черной смородины, экзотических цветов и бисквитов.

Я смотрела на свое покрытое пылью лицо, тусклые от пыли волосы, собранные в неряшливую прическу – гнездо, на дешевенькие деревянные заколки, пронзающие насквозь растрепанную гульку, а потом на баночки.

Влажные следы вели к зеркалу, возле которого я крутилась, тщательно расчесывая сверкающие золотом локоны. Алая помада придавала губам соблазнительно – томный изгиб. Через десять минут прошелестело платье, и цокнули каблучками туфли.

Мой рука схватила черную накидку, а я шагнула в темноту вечера. Горе тому грабителю, который попадется на моем пути. Я была ужасна зла!

«Игого!», - округлил глаза Укропчик, перевернув копытом ведро с водой. За мной, словно за королевой тянулся опьяняющий шлейф духов.

– Укропчик! Перестань! – отогнала я коня, решившего попробовать на вкус павлина. Из всех деликатесов, павлина он еще не едал!

Пока я на пальцах объясняла кучеру, куда нужно ехать, казалось, что я склоняю его к постели, показывая, что нужно проехать сквозь Блоссмский Туннель, сквозь который можно быстро попасть в Новый Город.

Мне стало не по себе, когда кучер согласился. И я с подозрением посмотрела ему в глаза.

Потом я яростно рубила руками воздух вокруг, объясняя, что нам нужно будет проехать через улицу мясников.

Он тоже кивал, соглашаясь. И под конец, когда фантазия моя иссякла, я произнесла адрес. На удивление кучер снова закивал и махнул мне забираться в карету.

Мы помчались стремглав, распугивая случайных прохожих, осыпаемые бранью и проклятиями.

– Ну что ж, - усмехнулась я, видя, как мы подъезжаем к роскошному дому, напоминающему своим выпирающим балконом злобного бульдога. Вокруг дома теснились кареты, а я вышла, слегка растерявшись. Судя по количеству гостей, высыпавших на балконы и веранду, сегодня в доме что-то отмечали.

Подобрав платье, я решительно двинулась в сторону двери, где меня встретил дежурной улыбкой слуга.

– Вас как представить? – спросил он, подобострастно улыбаясь.

– Разрешаю представить себя страшном сне, - гадко усмехнулась я.

– Ваш пригласительный? – протянул руку слуга. – Здесь, мадам, вход только по приглашениям!

– Как тебя зовут? – спросила я, напрягая память.

– Джеймс! – ответил слуга, а память услужливо выписала мне пригласительный, который я тут же озвучила страшным шепотом.

– Так, вот Джеймс, - прошептала я. – Когда ты будешь лезть под юбку к кухарке, подумай о том, что там уже греются хозяйские руки!

Джеймс опешил, а я толкнула дверь. Яркий свет заливал роскошный зал, в котором толпились гости, обсуждая замужество дочери хозяина и какого-то дальнего родственника из Авильона, чей отец является владельцем железной дороги.

Цокая каблуками и шелестя платьем, я направилась в другой конец зала, как вдруг мне подсунули под руку закуски. Я была ужасно зла, поэтому один взмах руки перевернул поднос прямо на платье одной мадам, стоящей вместе со своим мужем. Ее я узнала сразу. Это была одна из тех дам, которые когда-то говорили моему отцу «Какая прекрасная у вас дочка!».

– Вы что себе позволяете!!! – заорала мадам, пока нежный соус стекал по ее юбке.

– Гораздо меньше чем вы, водя любовника домой, когда муж уезжает на собрание акционеров, - улыбнулась я, видя, как дама бледнеет и чуть не оседает.

Заиграла музыка, видимо, чтобы скрыть неловкость момента. Я направлялась прямиком к банкиру, слыша шелест голосов: «Вот это платье! Просто невероятное! Неужели оно из павлинов!».

– Вы танцуете? – протянул мне руку молодой щеголь, ослепительно улыбаясь. Я знала и его, особенно со слов его бывшей служанки.

– Нет, я вышиваю! – насмешливо ответила я, плавно уводя его руку в сторону. – Прямо как вы! Вышиваю по городу вместе с дружками, когда отец в третий раз переписывает завещание, лишая меня наследства!

Где же этот банкир? Я высматривала его среди присутствующих, понимая, что времени мало.А вот и он!

Банкир сидел во главе стола, словно король, а рядом с ним стояла сияющая от счастья дочь в красивом свадебном платье и знакомая физиономия, все еще не верящая в то, что не он несет поднос или записывает скучные столбики цифр.

– Осторожней! – взвизгнула дама в роскошном голубом платье, глядя на меня белесыми глазами. – Я бы попросила вас принести извинения! Вы явно перепутали. У нас сегодня не бал маскарад!

Это была одна очень добропорядочная мадам, чья кухарка обшивалась у меня достаточно долго.

– Ох! Простите! – притворно прижала я руку к алым губам и поправила кружевную маску. – Я и не знала! Какой конфуз! Но вы же примерили маску добропорядочной супруги?

– Вы сейчас о чем? – опешила мадам, покосившись на своего заинтересовавшегося мужа.

– О том, что ваш дорогой кузен, который живет у вас уже три года, на самом деле вовсе не ваш родственник из Авильона. А ваш любовник, - шепнула я, глядя пристально на ее благочестивого супруга.

Я не стала задерживаться, слыша позади себя: «Дорогая, тебе плохо?».

– О, я много времени у вас не займу, - произнесла я, сдирая со стола скатерть и усаживаясь прямо на красное дерево. Посуда, закуски, цветы и подсвечники – все полетело на пол, а я скользнула по столу к изумленному банкиру. Рядом с ним сидела молодая женщина и ела пирожное. Роскошное пирожное с шоколадным крылом, торчащим из нежного крема, так и осталось в ее руке, а сама женщина выпучила на меня глаза.