Чтение онлайн

У древних предков была хорошая традиция. Если мужчина решил отправиться на тот свет, то следом за ним отправлялись все слуги, жены и так далее, чтобы найти его там и превратить его жизнь в ад!

Я спокойно вышла на улицу. Неподалеку разъезжались ночные гости соседей. Одного пожилого джентльмена вносили ногами вперед в карету, а он пел песни про нижние юбки прелестной кокотки.

Я взяла Укропчика и свою бричку и уже собиралась уехать, как вдруг появилась карета Дитриха, где на козлах сидел кучер и Фогс.

Укропчик быстро докатил меня до ателье, а я оставила его общипывать пышный куст. Как вдруг на полном ходу к ателье подлетела потертая почтовая карета, откуда опасливо высунулся тот самый клерк, а следом шагнула дочка банкира. На ней было роскошное платье, слегка разорванное, а в волосах зеленели листья. Она смотрела глазами удивленного ребенка на страшненькие манекены, на которых я нарисовала неудачные лица с целью отпугнуть впечатлительных воришек. И на дешевые, марлевые свадебные платья.

– Платье готово? – задохнулся клерк, пока я доставала свадебное платье из марли и обрезков шифона. – Это оно? О, ты успела! Извини, просто раньше сбежать, никак не получалось… Думали, что в четверг, но в четверг были танцы, так что раньше никак!

Я снимала с невесты роскошный наряд, подгоняя платье по фигуре.

– Офторофней, - прошептала я, закалывая фату булавками, которых набилось полный рот. Невеста была готова, а жених нетерпеливо переминался с ноги на ногу и вставал на цыпочки. Невеста была так хороша, что у жениха невольно сжался бумажник.

– Ну все! Мы пошли! – бросил мне пять риалей щедрый жених, расставаясь с ними, как с жизнью. По его впалым щекам было видно, что для того, чтобы оплатить платье, он не ел ничего калорийней мухи.

Я вежливо проводила их и уселась за шитье. Пока что я прошивала руками, в ожидании, когда мой маленький бюджетик перестанет болеть, худеть и немного поправится.

Изредка я бросала взгляд на привязанного к дереву Укропчика, оставлявшего после себя голые безжизненные проплешины на скромном газоне.

И тут послышались возмущенные крики.

– Боевая готовность номер один! – расправила я плечи, слыша что-то вроде: «Отдай мою дочь!». Роскошные кареты окружили часовню, выламывая двери и окна.

Я быстро, не теряя, ни секунды схватила щит для раскройки, прислонив его к окну. Освободила проход, ведущий к хлипкой двери на задний двор, и проверила запасы воды и еды в подвале. Ситуация может повернуться в любую сторону.

– Прости мне богиня любви заранее, - сложила я руки сердечком, глядя на потолок, а потом на оверлок – Если я ненароком убью кого-нибудь! Надеюсь, это никак не повлияет на мою будущую личную жизнь!

Я уселась шить. Сквозь щель в щите я видела, как двери часовни распахиваются, а оттуда выходит с ружьем жених. Он грозно зыркнул, внезапно выстрелил, попав прямо в стену ателье, завизжал, как девица и бросил оружие под ноги, где оно еще раз выстрелило. Жених подпрыгнул, пытаясь дать деру.

После пронзительного крика: «Папочка! Не надо!», стало понятно, что свадьба пока идет по сценарию. За женихом устремились крепкие ребята, мечтая догнать его и сделать девушкой.

Жених оказался проворным, и оставил в руках нападающих немного волос, рукав сюртука и старый ботинок. На память. А сам устремился в сторону дороги. Но и здесь его перехватили, выскочившие из кареты ребята. Жених сражался, как лев. Кусался, царапался и визжал!

«Держите негодяя! Ловите мерзавца!» по свадебной традиции завершало женское и истеричное: «Папочка! Не надо!».

Опять чудом вырвавшись, жених бросился к Укропчику, который невозмутимо щипал куст, радуясь, что этом чудесном месте есть все и хлеб, и зрелище. Он смотрел на эту картину, как ленивый богатей за хлебосольным столиком кабаре. Пока красавицы задирали ноги, он спокойно откусывал ножку индейки.

– Но!!! – заорал дурным голосом жених, стеганув моего Укропчика. Тот неспешно дожевывая листики. В его умных глазах читалось: «Ну?».

– Быстрее! – задыхался жених, понимая, что опасность превратиться из почетного члена общества в почтенную матрону возрастает с каждой секундой.

Укропчик прищурился и плюнул, обдав слюнями жениха, которого уже настигли и попытались скрутить прямо перед моими окнами.

Невеста рыдала, как много маленьких невест, умудряясь одновременно заламывать руки и цепляться за грудь сурового импозантного отца, от которого веяло деньгами и неприятностями. Последнее, что я слышала, так это то, что она просила непреклонного папу разрешить ей проститься с покойным женихом.

Жених оказал достойное сопротивление. Он пукнул и искусал двух нападающих, вламываясь в мое ателье. От движений деревянного пола с окна свалился щит, прихлопнув одного из папиных охранников.

Запутавшись в невестах и платьях, жених, повалил мои манекены. По всей видимости, он пытался взобраться на потолок, но ему не дали. На новеньких обоях остались борозды от его ногтей. Жених хрипло лаял, цепляясь за жизнь и все, что попадалось под руку.

Его бесцеремонно вытащили вперед ногами и пузом по полу. Он собирал все мелкие нитки и пыль. В лучшие времена, когда свадеб было много, подметать вообще было без надобности.

Из храма вышел Бесподобный Елауарий, глядя на умилительную картину.

– Поскольку брак уже заключен, муж может поцеловать невесту, - заметил он умиротворенным голосом, как вдруг отец замер. Он опоздал.

Жениха подняли, едва поставив на ноги, слегка отряхнули. Вернули клок волос и сунули в руки ботинок. Растрепанная невеста, напоминающая кладбищенского призрака, бросилась к жениху, обнимая его.

Я тоже вышла на улицу, умиленно глядя на пару.

– Поверь, святоша! Не долго твоей лавочке процветать! Я костьми лягу, но управу на тебя найду! Завтра же я иду к королю! – рявкнул банкир, пока жениха и невесту грузили в карету.

И он говорил серьезно. Когда такой деловой человек дает такие обещания, не стоит воспринимать их как пустой звук. Я испуганно посмотрела на Бесподобного Елауария, который поплелся в часовню.

Я бросилась за ним, нагоняя его на середине дороги.

– Хорошая была часовенка, - вздохнул Елауарий, любовно глядя на розовый мрамор.

– Я пойду и поговорю с ним! – решительно заявила я.

– А что ты сделаешь? Рано или поздно это должно было случиться! – сокрушался Елауарий.

– Я, может быть, ничего, - усмехнулась я, припоминая, что с месяц как ко мне ходила горничная этого банкира обшиваться. И такого рассказывала! – Но я знаю, кто может помочь…