Чтение онлайн

Вообще, за всё время бомбёжек рядом с НИИ не упало ни одной бомбы. Советы не тратили бомбы на окраины пригорода, предпочитая бомбардировать более центральные районы, в которых подозревали пусковые площадки ракет «Фау-5». Вместо таковых там находились ложные цели, иногда бомбардировщики Советов летели дальше, к Берлину, но и там их ждало разочарование. Кроме немногочисленных истребителей люфтваффе и многочисленных зенитных ракет найти что-либо ещё им не удавалось.

Ещё большая степень неудачи постигла союзников Сталина. Сполна ощутив на себе всю прелесть немецких «Фау-5», они наконец осознали, почему трёхмиллионная группировка советско-польских войск три месяца не могла пройти каких-то семьдесят километров, отделявших их от окраин Берлина. Сами англо-франко-американские войска за это время продвинулись лишь вдвое дальше. Хотя правильнее было бы называть их американскими войсками. После реванша на линии Зигфрида и последующего контрнаступления, закончившегося захватом половины Франции, от англо-французских войск осталось одно название. Если бы не три миллиона солдат, прибывших из США, разгром Франции был бы завершен полностью, а Англия под ударами «Фау-2» превратилась бы в подобие Лондона, то есть в сплошное кладбище обломков, ещё до того, как из колоний прибыли её последние дивизии.

Но в этот момент Советы продолжили наступление, США и Канада объявили о вступлении в войну, и вермахту пришлось отвести войска к германским границам. У Германии осталось слишком мало солдат, чтобы удерживать столь крупный театр боевых действий. Зато у Германии появилось много ракет! Дальновидность фюрера не вызывает сомнений: сделать ставку на создание оружия возмездия оказалось единственно правильным решением! А ведь многие в руководстве рейха были против столь колоссальных расходов во время войны.

Начальник НИИ, штандартенфюрер СС Шульц, однажды рассказывал, будто в какой-то момент эти люди убедили фюрера в своей правоте. Фюрер заявил, что Германия не может тратить столь крупные средства на малопонятные неосуществимые проекты. В преддверии войны вермахт нуждается в танках, пушках и самолётах. Но вскоре гений фюрера избрал более логичное направление развития германской науки — научный прогресс! Программы разработки оружия возмездия получили обильное финансирование, и даже война не заставила фюрера свернуть с намеченного пути. И только благодаря этому Германия не просто выживет, но и сотрёт с лица земли своих врагов!

Пока доблестные солдаты вермахта сдерживали натиск полчищ унтерменшей, блестящие научные умы Германии исполнили свой долг перед немецким народом. Прорыв в области ракетостроения был воплощён в реальную и смертоносную силу: на вооружение вермахта поступили ракеты «Фау-5». Символ победы! Недаром название этих ракет пишется не V-5, а V–V! Это одновременно и «Фау-5» и «Фау-Фау», то есть Vergeltung durch Vernichtung — «Возмездие через уничтожение»! И это не просто красивые слова. Пока «Фау-5» рвут на кровавые куски войска Советов и США, на секретных заводах рейха заканчивается производство атомных бомб! Рейху необходимо продержаться ещё немного, и настанет час истинного возмездия!

К сожалению, не удалось до конца вычистить в стране гниль предателей, и враги завладели информацией об успехах гениальных учёных рейха. Самолёты США и Советов, не считаясь с потерями, принялись засыпать бомбами немецкие фабрики и заводы. Производства, выпускавшие вооружение и боевую технику, превратились в руины. У вермахта почти не осталось танков и самолётов, однако добраться до заводов, изготавливавших «Фау-5», враги не могли.

Заводы были разбросаны по всей Германии и надёжно спрятаны под землёй. Для их маскировки в различных районах страны построили ложные объекты, которые, вводя в заблуждение вражескую разведку и авиацию, превращались в пепел вместо настоящих производств. Осознав, что уничтожить промышленную мощь рейха не получится, американцы решили сломить дух немецкого народа и принялись превращать в руины мирные города.

В свою очередь, Советы ценой немыслимых потерь форсировали Одер, прорвали первую линию обороны Берлина и окружили город с трёх сторон, намереваясь замкнуть кольцо и начать штурм. Гитлер приказал похоронить врага в Берлине, накрыв город массированным ударом «Фау-5», если войска Советов туда войдут.

Распираемый гордостью и энтузиазмом, Гольденцвайг прошёл через посты пропускных пунктов, добрался до крыла шестого отдела и вошёл в свою лабораторию. Вскоре этот пригород будет захвачен Советами, но НИИ продолжит работу. Часть учёных будет эвакуирована вглубь страны заранее, остальные останутся здесь, под землёй. Подземная часть НИИ может просуществовать три месяца на собственных ресурсах, за это время Берлин станет для коммунистов могилой. Чтобы исключить обнаружение НИИ врагами, его наземная часть будет взорвана. Копаться в развалинах коммунисты не будут, сначала им будет не до этого, а после копаться станет некому!

Единственное слабое место — это система вентиляции. Её воздухозаборники выходят на поверхность, расположены они в загородном парке и замаскированы под различные разрушенные постройки. По идее, привлечь интерес солдат противника они не должны, но для надёжности командование НИИ приняло решение разместить на подступах к воздухозаборникам бактериологические мины. Вместо взрыва они будут раскалываться и выпускать наружу творения наших лабораторий! Определённая опасность для себя в этом есть, но это, во-первых, крайняя мера, а, во-вторых, подземная часть НИИ обеспечила себя антидотами и всеми прочими средствами защиты. Даже если какое-то количество бактериологического оружия пройдёт через фильтры и попадёт сюда, никто не погибнет. Система химических индикаторов заранее поднимет тревогу, все наденут защитное снаряжение и проведут дезинфекцию помещений. Опыт есть.

Облачившись в защитное снаряжение, Гольденцвайг вошёл в опасную зону и приступил к работе. С тех пор как Советы взяли Берлин в полукольцо, его работа перестала быть ежедневной рутиной. Текущие исследования были временно приостановлены, и лаборатории приступили к изготовлению бактериологических мин. Задача не из примитивных: в случае боевого применения заражению подвергнется не какой-то там кагал унтерменшей, а несколько гектар германского парка под Берлином. Возможно, больше, потому что первую партию бактериологических мин увёз секретный конвой СС. Профессор Кляйн сказал, что в берлинскую ставку Гитлера! Советы будут искать фюрера там, но вместо вождя рейха найдут там проклятие фараонов.

Поэтому никто не может утверждать наверняка, как далеко разнесут инфекцию заражённые солдаты противника. В этой связи всё бактериологическое оружие должно быть изготовлено так, чтобы впоследствии его дезинфекция и нейтрализация могли проводиться быстро и с минимальной опасностью. Лаборатории НИИ в срочном порядке делали боевые штаммы, которыми снаряжались бактериологические мины, максимально нежизнеспособными. Убив вражеского солдата, бактерия должна погибнуть сама. Добиться этого было не так-то легко, именно трупы являются благоприятной средой для основного перечня боевых микроорганизмов. Но наработок в этой области у института имелось достаточно, и тестовые испытания показали, что с задачей лаборатории справились. Осталось лишь правильно упаковать этот подарок врагам рейха.

Корпус бактериологической мины изготовлялся из стекла и требовал повышенной осторожности в обращении, поэтому работа была непростой и кропотливой. До обеда Гольденцвайг снаряжал стеклянные мины, не разгибая спины, и в полдень в громкоговорители лаборатории раздался голос доктора Кляйна:

— Юный Йозеф, вам стоит сделать перерыв и отдохнуть! Усталость может пагубно сказаться на качестве работы. Я объявляю вам часовой перерыв. Ступайте в комнату отдыха, там как раз начальник института проводит интересную беседу!

Гольденцвайг закончил снаряжать очередную мину, поместил её под микроскоп и убедился, что не допустил появления на поверхности корпуса ни малейших следов боевого вещества. Йозеф положил мину в специальный холодильник, педантично заполнил все прилагающиеся к мине формуляры и документы, после чего перешёл в помещение для снятия защитного снаряжения. Тщательно продезинфицировав свой балахон, он снял снаряжение, покинул лабораторию и направился в комнату отдыха.

Там было достаточно людно. На мягких диванах и креслах, расставленных между изящными цветочными горшками, засаженными крупнолистовыми растениями, расположились сотрудники нескольких лабораторий. Напротив них в ораторском кресле сидел штандартенфюрер Шульц и беседовал с начальником онкологической лаборатории доктором Циммерманом.