Чтение онлайн

— Ты хоть представляешь, что мы тогда сотворим, Харитон?! — ужаснулся Сеченов, мгновенно представляя себе то, о чём говорит Захаров. — Это категорически неприемлемо! Погибнут сотни тысяч! Ты хочешь взять на свою совесть столько смертей?

— А так погибнут миллионы, — вяло парировал Захаров. — Их смерти уже никто на свою совесть не возьмёт. Потому что у виновников атомной геенны совести нет. Им наплевать. Ну и что лучше, Дима?

— Неприемлемо, — отмахнулся Сеченов. — Зараза сожрёт невинных, а виноватые могут и уцелеть. Они же под землёй. Зачем губить столько живых душ без гарантий?

Захаров хотел было что-то ответить, но зазвучавший голос Сталина заставил всех торопливо умолкнуть:

— Товарищ Сеченов! О чём говорит товарищ… — Он вопросительно посмотрел на Молотова, и тот поспешил подсказать:

— Товарищ Захаров!

Сталин кивнул:

— …товарищ Захаров. — Вождь народов вперил в Сеченова пристальный взгляд.

Сеченов недовольно нахмурился и принялся рассказывать:

— После начала войны наш институт по заданию советского руководства сосредоточил свои усилия на военной хирургии. С фронта приходит большое количество раненых с черепно-мозговыми травмами, в том числе с осколочно-пулевыми ранениями мозга. Спасти таких пациентов зачастую было невозможно, и мы пытались найти способ хоть как-то повысить их шансы на выживание. Год назад я попытался на основе полимеров создать активную биологическую конструкцию, способную стимулировать повреждённые клетки мозга к восстановлению и последующему делению. После ряда неудач мне это удалось, с тех пор мы с Харитоном Радеоновичем по мере сил и возможностей улучшаем данную конструкцию. Дело в том, что наши полимеры — это уникальное явление!

По мере объяснения голос Сеченова звучал всё более уверенно и увлечённо:

— Полимеры — это не просто смесь тяжёлой воды, кремния и германия плюс пара прочих составляющих. Это в прямом смысле волновое вещество! Полимер нельзя назвать живым или мёртвым, как нельзя назвать жидким или твёрдым. В грубом приближении это желе, внешне аморфное, но постоянно вибрирующее на молекулярном уровне. Молекулы полимеров поддерживают между собой волновую связь! Звучит невероятно, но это факт! Данное свойство делает полимеры не только невероятным по своей ёмкости накопителем информации, но и, в будущем, при серьёзных научных исследованиях, сделает возможным создание полимерной системы всеобщей связи и коммутации. Сейчас мы находимся настолько в начале этого пути, что даже не можем предположить всей полноты возможностей, открывающихся перед наукой благодаря полимерам! Их разновидностей может быть великое множество, и каждая позволит достичь уникальных свершений в той или иной области науки…

— Как это может помочь Советскому Союзу победить фашизм? — перебил его Сталин. — Товарищ Сеченов, партия ценит гениальный ум советских учёных, но сейчас у нас нет времени на долгие запутанные лекции. Излагайте по существу!

— При помощи полимеров, — вздохнул Сеченов, — мы упаковали в бактерию несколько вирусов. В обычных условиях и бактерия, и вирусы представляют для человеческого мозга смертельную опасность. Они легко преодолевают гематоэнцефалический барьер и поражают мозговые клетки. В ходе научных работ нам удалось перестроить вирусы в обратном направлении: вирус, встраиваясь в клетку, заставляет её не копировать вирусную ДНК, тем самым разрушаясь, а реставрировать собственную. Это стимулирует повреждённую клетку саморемонтироваться, выздоравливать и даже делиться, восстанавливая повреждённый мозг. К сожалению, процесс этот освоен нами в самой что ни на есть первичной форме. Он несовершенен и далеко не во всех случаях приводит к выздоровлению пациента. Но это всё равно лучше, чем ничего! Со временем из этого едва живого направления может развиться уникальная методика лечения головного мозга…

— Это действительно впечатляющая перспектива, — вновь перебил его Сталин. — Если Советский Союз выживет, вы обязательно получите возможность провести данные исследования на серьёзной основе. Но сейчас всем нам грозит неотвратимая гибель. Предлагаю вернуться к борьбе с фашизмом!

— Вы правы, товарищ Сталин, — голос Сеченова утратил былой энтузиазм. — В общем, насколько я понимаю, Харитон Радеонович предлагает вернуть вирусам, входящим в состав полимерного реверсанта, их родные свойства. То есть вновь заставить их уничтожать клетки головного мозга, а не лечить их. Так, Харитон?

Сеченов перевёл взгляд на Захарова, и тот заговорил, напористо и уверенно:

— Совершенно верно! Благодаря полимерным вставкам, свойства бактерии и вирусов, составляющих реверсант, серьёзно усилены, а скорость их воздействия многократно ускорена. Боевой реверсант сможет впитаться в кожу врага практически мгновенно, быстро проникнуть в мягкие ткани, оттуда в капиллярную, а затем и в основную систему кровообращения. Полагаю, что уже через пять — десять минут после контакта реверсант достигнет головного мозга и начнёт уничтожать его клетки.

Захаров увидел, как Сеченов пытается что-то возразить, сделал предостерегающий жест, не позволяя ему заговорить, и продолжил:

— Чтобы враг не умер слишком быстро, я увеличу инкубационный период на срок до недели, это максимум наших возможностей. Но заражать окружающих инфицированный начнёт сразу, как только боевой реверсант достигнет мозга, то есть, как уже было сказано, через пять — десять минут. Для самокопирования вирусам полимеры станут уже не нужны, так что какие-то из характеристик реверсанта, скорее всего, несколько снизятся, но это ничего не изменит в глобальном плане! За семь суток инкубационного периода враги, ни о чём не подозревая, сами разнесут заразу по всему своему окружению! И когда инкубационный период закончится, все фашисты умрут в мучениях!

— В мучениях, в первую очередь, умрут простые люди! — не выдержал Сеченов. — Обычные гражданские немцы, которые и без всего этого живут под пятой нацистов! Мы убьём сотни тысяч ни в чём не повинных, в то время как настоящие враги укроются в этих подземельях, о которых тут сказано!

Он ткнул пальцем в лежащую перед собой раскрытую правительственную папку.

— Никто даже не знает, где они находятся! — продолжил Сеченов. — С чего ты решил, что реверсант доберётся до них, а не до простых людей и наших солдат, окруживших Берлин?

— Ради спасения целого мира можно пожертвовать каким-то количеством отдельных людей, — веско возразил Захаров. — Разве не так, Дима? Что дороже: два с половиной миллиарда жителей планеты или же шестьдесят миллионов немцев, из которых какая-то часть и есть те самые фашисты?

— Никто не дороже и не дешевле! — возмутился Сеченов. — Всё это люди! Твоё предложение неприемлемо в принципе!

— Партия, — жестко заявил Сталин, заставляя Сеченова замолчать, — находит предложение товарища Захарова единственным способом спасти советский народ и весь мир от атомных бомб Гитлера! — Он посмотрел на Захарова: — Сколько вам потребуется времени для изготовления этого, как вы сказали, боевого реверсанта? Неделю, я вас правильно понял?

— Совершенно верно, товарищ Сталин, — ответил Захаров. — Главная проблема не в создании реверсанта, а в противоядии от него. Нам потребуется вакцина, чтобы прекратить эпидемию, когда настанет пора. Кроме того, вакцина нужна для того, чтобы обезопасить наши войска, окружившие Берлин. Солдаты могут заразиться при контакте с инфицированными фашистами или беженцами из городских районов, охваченных эпидемией.

— Сколько нужно времени для производства вакцины? — уточнил Сталин.

— Этот вопрос лучше задать Дмитрию Сергеевичу, — покачал головой Захаров. — Реверсант — это его детище. Когда мы работали над самыми первыми вариантами реверсанта, у Дмитрия Сергеевича имелось противоядие. Собственно, я тогда случайно подхватил один из вирусов, когда упаковывал его внутрь активной бактерии. Одной инъекции антидота хватило, чтобы организм справился с заражением без последствий.

Сталин вновь перевёл взгляд на Сеченова:

— Как быстро вы сможете сделать вакцину, товарищ Сеченов?

Сеченов беспомощно закрыл глаза и предпринял последнюю попытку:

— Вакцина была готова ещё год назад, я создал её до того, как начал экспериментировать с опасными составляющими реверсанта. Но это ничего не значит! Это лабораторный образец для работы в лабораторных же условиях! То есть в условиях, близких к идеальным! На деле же любой из вирусов, оказавшись на улице, может мутировать! Транспортная бактерия, в которую они упакованы, тоже может мутировать! Нет никаких гарантий, что вакцина сможет погасить эпидемию! Требуются месяцы серьёзных исследований и экспериментов, чтобы убедиться в этом! Харитон Радеонович, как серьёзный учёный, не может этого не понимать!