Чтение онлайн

Какими словами заклеймил Герод Аттик некоего человека, обманчивым обликом и одеянием выдававшего себя по имени и виду за философа

(1) К. Героду Аттику, [1524] консуляру, человеку, известному своим приятным нравом и греческим красноречием, в нашем присутствии подошел некто, закутанный в плащ, заросший, с бородой почти по пояс, [1525] и попросил дать ему денег (на пропитание). (2) Тогда Герод спрашивает, кто же он такой. (3) А тот с укоризненным видом и с упреком в голосе отвечает, что он философ, и добавляет, что удивлен, зачем он считает нужным спрашивать о том, что и так видит. (4) „Я вижу, — сказал Герод, — бороду и плащ, философа же я пока не вижу. (5) Но я прошу тебя, будь так любезен, скажи мне, как ты полагаешь, по каким признакам могли мы заметить, что ты философ?“ (6) Тем временем кто-то из бывших с Геродом стал говорить, что человек этот — бродяга и бездельник, завсегдатай грязных кабаков, и если не получает того, что просит, то обыкновенно накидывается с отвратительной бранью; и тогда Герод сказал: „Пожалуй, мы дадим ему денег, каков бы он ни был, дадим как люди, но не как человеку“; и велел дать ему денег в размере стоимости месячной нормы хлеба.

(8) Тогда, глядя на нас, постоянно его сопровождавших, он сказал: „Музоний [1526] приказал выдать какому-то побирушке такого сорта, называвшему себя философом, тысячу сестерциев, и когда многие стали утверждать, что это мошенник, дурной и злой человек, недостойный ничего хорошего, Музоний, как говорят, с улыбкой заметил: „' (Тогда он достоин денег)“. [1527] (9) „Но гораздо больше, — сказал он, — меня огорчает и удручает то, что подобного рода мерзкие и грязные твари присваивают себе столь высокое имя и называются философами. (10) Ведь мои предки афиняне постановили общенародным декретом никогда не давать рабам имена храбрейших юношей Гармодия и Аристогитона, замысливших убить тирана Гиппия во имя восстановления свободы, [1528] поскольку полагали, что непозволительно осквернять имена людей, принесших себя в жертву ради свободы отечества, соприкосновением с рабством. (11) Так почему же мы допускаем, чтобы славнейшее имя философии маралось среди негоднейших людей? Ведь я слышал, что в сходном случае древние римляне решили, наоборот, личные имена некоторых патрициев, причинивших зло государству и преданных за это казни, не давать никому в том же роду, чтобы даже имена их казались опозоренными и умершими вместе с ними“. [1529]

Письмо царя Филиппа Аристотелю о новорожденном Александре

(1) Филипп, сын Аминты, царя Македонии, [1530] благодаря доблести и старанию которого македоняне, после того как [их] государство сделалось богатейшим, начали покорение многих народов и племен; силы и войска которого призывал опасаться и страшиться всю Грецию в своих знаменитых речах и [других] выступлениях Демосфен; (2) этот Филипп, хотя почти все время был связан и постоянно занят делами войны и победы, никогда не отдалялся совсем от свободных искусств и ученых занятий, и был, по большей части, любезен и остроумен в словах и поступках. (3) Кроме того, пользуются популярностью книги, в которых собраны его письма, полные изящества, красоты и рассудительности, как, например, то письмо, в котором он сообщил философу Аристотелю о рождении своего сына Александра. [1531]

(4) [Нам] показалось, что это письмо следует выписать для привлечения внимания родителей, поскольку оно побуждает к заботе и усердию в деле воспитания детей. (5) Итак, содержание его примерно таково:

„Филипп приветствует Аристотеля.

Знай, что у меня родился сын. Я, конечно, благодарю богов за это, не потому что он родился, но потому что его рождение пришлось на время твоей жизни. Ведь я надеюсь, что воспитанный и обученный тобой, он окажется достойным и нас и того, чтобы принять на себя дела“.

(6) Собственные же слова Филиппа таковы: [1532]

„Филипп приветствует Аристотеля.

Знай, что у меня родился сын. Конечно, я благодарю богов не просто за рождение сына, но за то, что он родился в твой век; ибо я надеюсь, что выращенный и воспитанный тобой, он будет достоин и нас, и наследования дел“.

О необыкновенных чудесах варварских народов, о жестоких и губительных чарах, и здесь же о женщинах, превратившихся вдруг в мужчин

(1) Когда мы возвращались из Греции в Италию и, прибыв в Брундизий, [1533] сойдя с корабля на землю, стали прогуливаться по той знаменитой гавани, которую Квинт Энний [1534] назвал несколько необычным, но весьма изысканным словом praepes (счастливый, сулящий счастье), [1535] то увидели связки книг, выставленных на продажу. (2) Я сейчас же с жадностью принимаюсь за книги. (3) Все это были греческие книги, полные чудес и сказочных историй: вещи неслыханные и невероятные, а авторы их — древние, [1536] пользовавшиеся большим авторитетом: Аристей Проконнесский, [1537] Исигон Никейский, [1538] Ктесий, [1539] Онесикрит, [1540] Филостефан [1541] и Гегесий; [1542] (4) сами же свитки из-за длительного пребывания в неподвижности покрылись грязью и имели ужасный вид. (5) Однако я подошел и спросил о цене и, привлеченный удивительной, неожиданной дешевизной, я за ничтожную сумму покупаю множество книг и в ближайшие две ночи быстро их просматриваю; во время чтения я сделал кое-какие извлечения оттуда и отметил чудеса, почти неизвестные нашим писателям, и написал к ним комментарии с тем, чтобы тот, кто прочитает их, не оказался совершенно невежественным и несведущим в слухах о такого рода вещах.

(6) Итак, в этих книгах описывались [факты] такого рода: те из скифов, кто живет в наибольшем отдалении, обретаясь под самой Большой Медведицей, питаются человеческим мясом и пробавляются лишь этой пищей, и зовутся антропофагами; [1543] есть также в этих краях люди, имеющие один глаз в центре лба, называемые аримаспами, таковой облик имели, по словам поэтов, и циклопы; [1544] есть в той же стороне люди исключительной быстроты, ступни ног которых обращены назад, а не вперед, как у прочих людей; [1545] кроме того, передавалось и упоминалось, что в некой отдаленной земле, которая называется „Албания“, рождаются люди, седеющие уже в детстве и видящие ночью лучше, чем днем; [1546] а также доподлинно известно и достойно доверия, что савроматы, живущие далеко за рекой Борисфеном, принимают пищу в первый и третий день, а во второй воздерживаются [от еды]. [1547]

(7) Также в этих книгах мы нашли то, что после я прочитал и в седьмой книге „Естественной истории“ Плиния Старшего: [1548] будто бы в Африке есть некие семьи людей, насылающие чары голосом и речью: стоит им похвалить красивые деревья, густые нивы, миловидных детей, превосходных коней, скот, упитанный благодаря корму и уходу, как все это погибает без всякой иной причины. В этих же книгах также было написано, что губительное колдовство может совершаться с помощью глаз, и передают, что в Иллирии есть люди, которые убивают взглядом тех, на кого долго посмотрят, будучи в гневе, и сами эти мужчины и женщины, обладающие столь вредоносным взглядом, имеют по два зрачка в одном глазу. [1549]

(9) Также наличествуют в горах Индии люди с собачьими, лающими головами, а живут они ловлей птиц и зверей; есть также в далеких восточных краях и другие чудеса: люди, которые называются monocoli, бегающие вприпрыжку на одной ноге с величайшим проворством; [1550] и даже будто есть какие-то [люди] без голов, с глазами на плечах. [1551] (10) Однако уже за грань изумления [приводят] рассказы тех же писателей о якобы живущем на границах Индии племени людей, покрытых шерстью и перьями как у птиц, не вкушающих никакой пищи, но живущих ароматом цветов, вдыхаемым ноздрями; [1552] (11) также [будто бы] недалеко от них обитают пигмеи, самые высокие из которых [ростом] не более двух футов с четвертью. [1553]

(12) Мы прочитали это и многое подобное, но когда стали делать выписки, отвращение удержало нас от ненадежных записей, поскольку они нисколько не способствуют подготовке и укреплению жизненного опыта. (13) Однако в отношении чудес мне хочется отметить также то, что Плиний Старший, муж, в свое время обладавший великим авторитетом благодаря своему уму и достоинству, как он написал в седьмой книге „Естественной истории“, [1554] сам знает не понаслышке и не из книг, но наблюдал. (14) Итак, его собственные слова, извлеченные из этой книги, которые я привожу ниже, действительно, подтверждают, что не следует отвергать и осмеивать знаменитую песню древних о Кениде и Кенее. [1555] (15) „Превращение из женщин, — говорит он, — в мужчин — не сказка. Мы нашли в летописи Казина [1556] [сообщение о том], что в консульство Квинта Лициния Красса и Квинта Кассия Лонгина [1557] девушка в присутствии своих родителей превратилась в юношу и по приказанию гаруспиков [1558] была отправлена на пустынный остров. Лициний Муциан [1559] сообщил, что видел аргосца Аресконта, которого прежде звали Арескузой, причем он даже вышел замуж, но вскоре [у него] появились борода и мужские признаки, и он женился; подобного же юношу он видел в Смирне. [1560] Я сам видел в Африке Луция Коссиция, гражданина Тиздра, [1561] обратившегося в мужчину в день свадьбы, и он был жив, когда я это писал“.

(16) Также Плиний в этой же книге написал следующие слова: „Рождаются люди обоего пола, которых мы называем гермафродиты, прежде они именовались андрогины и рассматривались как чудо, ныне же — как забава“. [1562]

Различные высказывания знаменитых философов о природе и свойстве наслаждения; и слова Гиерокла, которыми он высмеял принципы Эпикура

(1) Древние философы высказывали различные мнения о наслаждении. (2) Эпикур считает наслаждение величайшим благом, однако определяет его так: (здоровое состояние тела). [1563] (3) Сократик Антисфен [1564] говорит, что [удовольствие] — величайшее зло, ведь его слова таковы: (пусть я скорее впаду в безумие, чем испытаю наслаждение). [1565] (4) Спевсипп и вся Старая Академия [1566] утверждают, что наслаждение и боль — два зла, противоположных друг другу, благо же то, что оказывается посредине между ними обоими. [1567] (5) Зенон [1568] полагал, что удовольствие не знает различий, то есть [не является] ни тем, ни другим, ни добром, ни злом, и сам называл его греческим словом (безразличное). [1569] (6) Перипатетик Критолай [1570] говорит, что удовольствие — зло, и порождает из себя множество других зол: легкомыслие, [1571] праздность, забывчивость (obliviones), [1572] малодушие. [1573] (7) Раньше них всех о наслаждении рассуждал Платон столь различно и многообразно, что, кажется, будто все приведенные мною выше высказывания, вытекают из его слов, как из источников; ведь он использует каждое [рассуждение] в отдельности, как предполагает и природа самого наслаждения, которая неоднозначна, и требует смысл причин, о которых он трактует, и вещей, которые желает доказать. (8) А у нашего Тавра [1574] всякий раз, как поминали Эпикура, на устах были следующие слова стоика Гиерокла, [1575] мужа добродетельного и почтенного: „что наслаждение — предел [всего], думает и блудница, что нет провидения, и блудница не додумается“. [1576]