Чтение онлайн

Упражняя и взращивая все виды добродетелей, римский народ из малого источника быстро поднялся до значительной величины, но из всех добродетелей более всего и главным образом он взращивал верность и почитал ее священной как в частных делах, так и в общественных.

(40) Так, консулов, славнейших мужей, он отдал врагам ради утверждения общественной честности; так, клиента, которому обещали защиту, постановил он считать дороже близких и охранять его от родственников, и никакое злодейство не следует считать хуже, чем если будет доказано, что кто-то [ради прибыли] подверг клиента разделу (clientem divisui habuisse). [1367] (41) Честность же эту наши предки считали священной не только при исполнении должностей, но также и в деловых соглашениях, и особенно при займах денег и торговле; ибо они полагали, что исчезнет это помощь при временной неплатежеспособности, необходимая для общественной жизни, если вероломство должников избегнет суровой кары.

(42) Итак, осужденным за долги, которые они [обвиняемые] признали, давалось тридцать дней на поиск денег для уплаты. (43) Такие дни децемвиры назвали justi (справедливыми), словно это было некое временное прекращение судопроизводства (justitium), [1368] то есть остановка и задержка суда в течение этих дней, и в эти дни никаких дел с должниками в суде вести было нельзя. (44) Затем, если [должники] не уплатили долг, их вызывали к претору, и тот приговаривал их к тому наказанию, которое вынес суд; при этом их связывали или сковывали. (45) Ибо так, я полагаю, гласит закон:

„После того как [обвиняемый] признал долг и ему вынесен приговор по закону, пусть [у него] будет тридцать "справедливых" дней. Затем пусть он будет взят под стражу и отведен в суд. Если [должник] не исполнит то, к чему присужден, [1369] и никто в суде не освободит его от ответственности, пусть [истец] ведет его к себе и наложит на него колодки или оковы весом не меньше пятнадцати фунтов, а если пожелает, то и больше. Если [должник] хочет, пусть живет на свое. Если не живет на свое, пусть тот, кто держит его в оковах, дает фунт муки в день, а при желании и больше". [1370]

(46) В то же время было и право соглашения; если [стороны] не договаривались миром, то [должников] содержали в оковах шестьдесят дней. (47) В течение этого срока их три раза подряд в базарные дни приводили к претору на место народных собраний, объявляя при этом, какая сумма с них взыскивается. В третьи нундины [1371] их предавали смерти или продавали за Тибр в чужие края. [1372]

(48) Но эту смертную казнь они демонстративной суровостью сделали чудовищной и неизбежно наводящей страх неслыханными ужасами, как я сказал, ради укрепления честности. Ибо если таких, кому виновный был должен, было много, то им позволяли, если они захотят, рассечь и разделить тело присужденного им человека. (49) При этом я произнесу и сами слова закона, чтобы ты не считал, что я боюсь этого зла: "В третьи нундины пусть разрежут [должника] на части. (50) Если отсекут больше или меньше, пусть это не будет вменено им [в вину]". [1373] Действительно, нет ничего более дикого, ничего более ужасного, если только, как в самом деле оказывается, такая жестокость наказания не была объявлена этим решением для того, чтобы никогда не доходить до нее. (51) Ибо мы видим, что и теперь к заключению в оковы приговаривают весьма многих, поскольку для совершенно пропащих людей это наказание не является серьезным [сдерживающим фактором], (52) ноя, по крайней мере, никогда не читал и не слышал, чтобы в старину кто-либо был разрезан, [1374] потому что суровостью этого наказания нельзя пренебречь. (53) Разве ты думаешь, Фаворин, что если бы та из Двенадцати таблиц, где говорится о наказании за лжесвидетельство, [1375] не была отменена, и если бы теперь, как и прежде, уличенных в даче ложных показаний сбрасывали с Тарпейской скалы, лжесвидетельствующих было бы столь же много, сколько мы видим? В большинстве случаев суровость кары за преступление — мера, способствующая организации хорошей и надежной жизни. (54) История о Меттии Фуфетии Альбанском нам, хоть и не часто читающим такого рода книги, хорошо известна. Он, вероломно разорвавший договор и соглашение с царем римского народа, был привязан к двум квадригам, устремившимся в разные стороны, и разорван на части. Кто станет отрицать, что это неслыханное и ужасное наказание? Но послушай, что говорит утонченнейший поэт:

(55) Когда Секст Цецилий произносил эти и другие речи такого рода, а все присутствовавшие и сам Фаворин соглашались и хвалили его, было объявлено, что уже приветствуют Цезаря, и мы разделились.

Что означает слово „siticines“ (музыканты на похоронах) из речи Марка Катона

(1) В речи Марка Катона, [1377] которая называется „Не должна власть оставаться у старика, когда пришел молодой“, сказано siticines (музыканты на похоронах). Он упоминает siticines (музыкантов на похоронах), liticines (играющих на рожке) и tubicines (трубачей). [1378] (2) Но, как говорит Цезеллий Виндекс [1379] в „Комментариях к древним чтениям“, ему известно, что liticines играют на рожке (lituus), a tubicines — на трубе (tuba); однако, как человек действительно правдивый, он признается, что не знает, что же это за [инструмент], на котором играют siticines (музыканты на похоронах). (3) Мы же нашли в „Заметках“ Капитона Атея, [1380] что siticines назывались те, кто обычно играл возле siti, то есть умерших и погребенных, при этом они играли на особого рода трубах, отличаясь от других трубачей.

По какой причине поэт Луций Акций в „Прагматиках“ говорит, что „sicinnistae“ (сикиннисты) — это туманное название (nomen nubulosum)

(1) Название тех, кого народ именует sicinistae (сикинисты), люди, говорящие более правильно, произносят как sicinnistae (сикиннисты) с двойной буквой н. (2) Ибо sicinnium (сикинний) — это род древней пляски. [1381] Танцуя [ее], пели так же, как теперь поют стоя. (3) Это слово Луций Акций [1382] поместил в „Прагматике“ и написал, что sicinnistae — туманное название; употребил же он слово „туманное“ (nubulosum) потому, что было неясно, отчего так назывался sicinnium („сикинний“).

О том, что страсть и любовь к сценическим артистам постыдна и позорна: и слова философа Аристотеля об этом

(1) Один богатый юноша, ученик философа Тавра, [1383] развлекал и баловал комиков, трагиков и музыкантов-трубачей.

(2) Этот род мастеров по-гречески называется „ремесленники Диониса“ . (3) Тавр, желая отвлечь юношу от общества людей сцены, послал ему следующие слова, выписанные из книги Аристотеля „Энциклопедические проблемы“ [1384] , и приказал перечитывать каждый день: (4) „Почему ремесленники Диониса по большей части дурны? Потому что приобщаются к худшим словам и худшей философии из-за занятия необходимым ремеслом в течение большей части жизни и потому что много времени проводят в невоздержанности, а когда и в бедности. И то и другое подготавливает почву для дурных качеств“. [1385]

Образцы переписки царя Александра и греческого философа Аристотеля, как они изданы и их перевод на латинский язык

(1) Говорят, что у философа Аристотеля, учителя царя Александра, было два вида рассуждений и теорий, которые он преподавал ученикам: одни назывались экзотерическими , а другие — акроатическими .

(2) Экзотерическими назывались те, что были полезны для риторических упражнений, умения пользоваться словесными уловками и для знакомства с гражданским правом; (3) а акроатическими — те, в которых содержалась более отвлеченная и более тонкая философия, касавшаяся размышлений о природе и диалектических рассуждений. (4) Этой наукой, которую я назвал акроатикой, он занимался по утрам в Лицее и не допускал к ней наобум никого, кроме тех, чью разумную способность и уровень знаний, а также прилежание в учебе и труде он прежде проверил. (5) А экзотерические лекции и упражнения в произнесении речей он проводил в том же месте вечером и позволял их [слушать] всем юношам без разбора, именуя такие занятия вечерней прогулкой , а названные выше занятия — утренней , ибо и в то, и в другое время он рассуждал прогуливаясь. (6) Свои книги и заметки по всем этим вопросам, он тоже делил на две части, так что одни назывались экзотерическими, а другие — акроатическими. [1386] (7) Когда царь Александр силой оружия удерживал почти всю Азию и теснил самого царя Дария своими победами в сражениях, [1387] он узнал, что эти книги из разряда акроатических были изданы Аристотелем для всех. Несмотря на всю свою занятость, он послал Аристотелю письмо о том, что его наставник поступил неправильно, обнародовав повсюду в изданных книгах акроатическое учение, которому сам Александр у него научился: (8) „Ведь чем еще, — писал он, — мы сможем превосходить других, если то, что мы получили от тебя, сделается всеобщим достоянием? Ведь я хотел бы больше выделяться образованием, чем богатствами и роскошью“.

(9) В ответ на это Аристотель написал ему: „Знай, что акроатические книги, об издании и утрате тайны которых ты сожалеешь, и изданы, и не изданы, потому что они будут понятны только тем, <кто нас слушал>“. [1388]

(10) Ниже я привожу текст того и другого письма, взятый из книги философа Андроника. [1389] <Не знаю, смог ли я воспроизвести> [1390] тончайшую нить изящнейшей краткости обоих писем: (11) „Александр Аристотелю желает здравствовать. Ты неправильно поступил, издав акроатические сочинения. Ибо чем же мы будем отличаться от других, если речи, которыми ты нас воспитывал, станут доступны для всех? А я хотел бы отличаться скорее знанием о лучшем, чем могуществом. Прощай“.

(12) „Аристотель царю Александру желает здравствовать. Ты написал мне об акроатических речах, полагая, что следует держать их в тайне. Итак, знай, что они и изданы, и не изданы; ибо они понятны только тем, кто нас слушал. Прощай, царь Александр“. [1391]

(13) Пытаясь передать одним латинским словом греческую фразу („ибо они понятны“), я нашел только то, что написал Марк Катон [1392] в шестой книге „Начал“: „Итак, я полагаю, — говорит он, — что понятие (cognitio) вполне понятно (cognobilior)“. [1393]

Рассмотрение вопроса о том, как правильнее говорить: „habeo curam <vestri“ или> [1394] „vestrum“ (я забочусь о вас)

(1) Я спрашивал у Апполинария Сульпиция, [1395] когда, будучи юношей, всюду следовал за ним в Риме, по какой причине говорится: „Я забочусь о вас“ (habeo curam vestri) или: „Я сожалею о вас“ (misereor vestri), и каков, как кажется, должен быть прямой падеж (casus rectus) от [употребленного] в данном случае uesiri? [1396] (2) На это он ответил мне так: „Ты спрашиваешь у меня о том, что мне давно уже не дает покоя. Ибо кажется, что следует говорить не vestri, a vestrum, как говорят греки: „Я забочусь о вас“ ( , ), где слово (вас) лучше по-латински передать словом vestrum, чем vestri, а именительный падеж, который ты назвал прямым (rectus), [1397] от него — <vos (вы)>. [1398] (3) Однако я обнаружил, что во многих местах говорится nostri и vestri, а не nostrum и vestrum. Луций Сулла во второй книге „Деяний“ пишет: „Если может случиться так, что даже теперь мысль о нас (nostri) придет вам на ум и вы скорее сочтете достойным рассматривать нас как сограждан, а не как врагов, чтобы мы лучше сражались на вашей стороне, чем против вас, то это выпадет нам на долю не по нашей заслуге [1399] и не [по заслуге] наших предков“. [1400] (4) Теренций в „Формионе“ говорит: