Чтение онлайн

{12 Fr. 2 Schenkl.}

(21) Мы прочли, что так думал философ Эпиктет и написал в книге, которую я назвал, и решили, что следует отметить по этому поводу: мы не считаем свойством глупого или малодушного человека недолгую робость. Как не побледнеть, когда внезапно возникают обстоятельства такого рода, о которых я сказал? Однако в этом недолгом естественном побуждении мы скорее уступим слабости, чем будем думать, что вещи таковы, какими кажутся.

Глава 2

<***> {13}

{13 Главу с небольшими изменениями воспроизводит Макробий (Sat., II, 8, 10—16).}

(1) Есть пять человеческих чувств, называемые по-гречески , посредством которых, как представляется, мы ищем удовольствия для души и тела: вкус, осязание, обоняние, зрение, слух. Удовольствие, которому с помощью всех этих [чувств] предаются неумеренно, считается постыдным и неподобающим. (2) Но те излишества, которые происходят от вкуса и осязания, как полагали мудрые мужи, самые отвратительные из всех, и тех, кто более всего предавался двум этим скотским удовольствиям, греки называют словами, [обозначающими] ужаснейшие пороки: <или > {14} или ; а мы называем их incontinentes (невоздержанными) или intemperantes (неумеренными); ведь если ты захочешь передать более сжато, то слово получится слишком необычным. (3) Вот эти удовольствия вкуса и осязания, то есть страстное влечение к пище и Венере, - единственные, которые у людей являются общими с животными, и по этой причине всякий, кого одолели эти звериные страсти, причисляется к скоту и диким зверям. (4) Удовольствия, происходящие от трех других чувств, как кажется, свойственны только людям. (5) Я привожу слова философа Аристотеля об этом, чтобы суждение славного и знаменитого мужа удержало нас от столь опасных наслаждений: "Почему те, кто неумерен в отношении удовольствий от осязания и вкуса, называются невоздержанными? Ибо одни из них неумеренны в любовных наслаждениях, а другие - во вкушении пищи, причем у одних удовольствие от пищи - на языке, а у других - в глотке; вот почему Филоксен молился о том, чтобы иметь глотку журавля. Или это потому, что удовольствия, происходящие от этих чувств, являются у нас общими с другими животными? Насколько они общи, настолько эти два удовольствия презираемы и постыдны, так как побежденного ими человека презирают и называют "невоздержанным" и "неумеренным", оттого что он побежден наихудшими удовольствиями. А так как чувств всего пять, нужно сказать, что другие животные получают удовольствие только от двух, <названных выше,> {15} а от прочих или совсем не испытывают удовольствия, или испытывают его случайно". {16} (6) Итак, кто, имея хоть каплю человеческого стыда, будет наслаждаться удовольствием от еды и соития, которое у человека общее со свиньей и ослом? (7) Сократ же говорил, что многие люди для того хотят жить, чтобы есть и пить, а не есть и пить, чтобы жить. (8) А Гиппократ, муж божественных познаний, полагал, что любовное соитие - некая часть неприятнейшей болезни, которую римляне назвали morbus comitialis; {17} ведь таковы его собственные слова: ("соитие - это небольшая эпилепсия"). {18}

{14 Восстановлено из текста Макробия; в рукописях «Аттических ночей» отсутствует.}

{15 Восстановлено по тексту Аристотеля; в рукописях Геллия отсутствует.}

{16 Arist. Рrobl., 28, 7.}

{17 Эпилепсия называлась morbus comitialis («комициальной болезнью»), потому что эпилептический припадок с участником комиции (народного собрания) считался дурным предзнаменованием.}

{18 Эта фраза Гиппократу приписывается только у Геллия; в корпус гиппократовских сочинений ее не включают.}

Глава 3

<***>

(1) Философ Фаворин {19} говорил, что более позорно, когда тебя хвалят кратко и прохладно, чем когда сурово и с ненавистью бранят. (2) "Так как тот, - говорил он, - кто злословит и бранит, чем более неприязненно это делает, тем большую приобретает репутацию недоброхота и ненавистника, и поэтому зачастую не заслуживает доверия. Однако представляется, что у того, кто хвалит скупо и вяло, и при этом считаясь другом того, кого желает похвалить, не способен найти ничего, что по праву достойно славы, - извиняющего обстоятельства нет".

{19 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

Глава 4

<***>

(1) Сочинение Аристотеля, озаглавленное "Физические проблемы", {20} прекрасно и исполнено всевозможного изящества. (2) В нем он исследует, по какой причине у тех, кто внезапно переживает сильный страх, большей частью немедленно случается понос. {21} (3) Он также рассматривает, почему на того, кто довольно долго стоял около огня, нападает желание помочиться. (4) А о причине стремительного очищения кишечника во время страха он говорит, что всякий страх леденит (он называет такой страх (леденящим)) и своим холодом гонит кровь и тепло из верхних покровов тела внутрь, заставляя тех, кто боится, бледнеть оттого, что кровь отливает от лица. (5) "Те же кровь и тепло, - пишет он, - которые собираются глубоко внутри, как правило, приводят в движение кишечник и заставляют извергать". (6) О частом мочеиспускании, происходящем из-за близости огня, он пишет: "А огонь расплавляет то, что замерзло, как солнце - снег". {22}

{20 Геллий неоднократно цитирует недошедшее до нас произведение Аристотеля «Проблемы», помещая в название дополнительные эпитеты; возможно, речь идет о разделах этого трактата.}

{21 Arist. Рrobl., 27, 10; 7, 3. Ср.: Macr. Sat., VII, 11, 8—9.}

{22 Arist. Рrobl., 7, 3.}

Глава 5

<***>

(1) В летнюю, самую жаркую, пору года съехались в Тибуртинское {23} поместье [нашего] друга, состоятельного человека, я и некоторые мои сверстники и близкие друзья - приверженцы красноречия и философии. (2) Был с нами муж достойный - весьма сведущий в перипатетическом учении и ревностный последователь Аристотеля. (3) [Этот человек] не давал нам пить много воды из растопленного снега и весьма сурово порицал нас. Он приводил нам суждения известных врачей, и особенно философа Аристотеля, весьма сведущего во всем, что касается человека, который говорил, что снежная вода очень полезна для роста плодов и деревьев, но людям пить ее слишком много вредно: через длительное время мало-помалу она вызывает гниение и болезни во внутренностях. (4) Он не уставал благоразумно и благожелательно повторять нам это. Но так как питью снежной воды не было конца, он взял в Тибуртинской библиотеке, {24} которая в то время [располагалась] в храме Геркулеса и была достаточно хорошо снабжена книгами, сочинение Аристотеля, принес его нам и сказал: "По крайней мере, словам этого мудрейшего мужа поверьте и перестаньте разрушать свое здоровье".

{23 От названия города Тибура в Лации, где находились виллы многих римлян.}

{24 Об этой библиотеке см. комм. к Noct. Att., IX, 14, 3.}

(5) В книге было написано, что вода из снега для питья наихудшая, равно как и глубоко и крепко замерзшая - та, которую греки называют (льдом); и вот как изложена причина этого: (6) "Поскольку вода твердеет и замерзает от холодного воздуха, должно происходить испарение, и некое как бы тончайшее дуновение должно исходить из нее и распространяться. (7) То же, - пишет он, - что испаряется, является в ней легчайшим, а остается более тяжелое - грязное и вредное; и от толчков воздуха, которые как бы бьют его, оно приобретает вид и цвет белой пены. (8) Но доказательством того, что немало полезного испаряется и улетучивается из снега, является то, что воды становится меньше, чем было до того как она замерзла". {25}

{25 Ср.: Macr. Sat., VII, 12, 24—27, где также приводится латинское переложение Аристотеля (текст Макробия несколько отличается от приведенного у Геллия). Ниже (§ 9) Геллий приводит точную цитату из Аристотеля по-гречески. О вреде воды из снега и льда см. также: Sen. Ер., 78; Plin. Nat. Hist., 31, 3; Mart. Epigr., V, 64; XIV, 117.}

(9) Я взял несколько слов Аристотеля из этой книги и привожу их по-гречески: "Почему вода, полученная из снега и льда, - плохая? Потому что самая тонкая и самая легкая часть испаряется из замерзшей воды. Доказательством же является то, что ее становится меньше чем прежде, после того как лед растаял. А после того как самая здоровая часть исчезла, всегда неизбежно остается худшая". {26} (10) Когда мы это прочитали, нам захотелось оказать честь Аристотелю как ученейшему мужу. Впоследствии я объявил снегу войну, а другие под разными предлогами часто заключали с ним перемирие.

{26 Fr. 214 Rose. Здесь в отличие от приведенного выше вольного латинского перевода Геллий дает точную цитату.}

Глава 6

<***>

(1) В "Проблемах" философа Аристотеля написано так: "Почему те, кто стыдится, краснеют, а те, кто боится, бледнеют, хотя эти чувства похожи? Потому что у стыдящихся кровь разливается из сердца по всем частям тела так, чтобы быть на поверхности, а у боящихся стекается в сердце, уходя из остальных частей тела". {27}

{27 Fr. 243 Rose. У Геллия цитата по-гречески. Ср.: Macr. Sat., VII, 11, где данная проблема дискутируется более подробно, однако рассуждения Аристотеля приводятся без ссылки на автора.}

(2) Я прочел это в Афинах с нашим Тавром {28} и спросил его, что он думает о приводимой Аристотелем причине. Тот ответил: "Он говорит правильно и хорошо о том, что происходит, когда кровь разливается или собирается, но не объясняет, почему это случается. (3) Ведь можно еще спросить, по какой причине стыд заставляет кровь разливаться, а страх - цепенеть, если стыд - это вид страха и имеет такое определение: страх справедливого порицания. Ибо так его определяют философы: "Стыд есть страх справедливого порицания" ".

{28 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

Глава 7

<***>

(1) Поэт Юлий Павел, {29} человек достойный и весьма сведущий в древней истории и литературе, владел по наследству небольшим клочком земли на Ватиканском поле. Он часто нас приглашал туда к себе и весьма радушно и щедро угощал фруктами и зеленью. (2) Итак, в один приятный осенний день я и Юлий Цельзин, {30} отобедав у Юлия Павла и послушав, как за столом его читалась "Алкеста" Левия, {31} на обратном пути в город, когда солнце уже почти село, повторяли новые и неожиданные фигуры и словесные обороты из этого стихотворения и, когда среди них попадалось какое-нибудь выражение, достойное внимания, которое к тому же могло нам пригодиться, вверяли его памяти. (3) Слова, оказавшиеся тогда в нашем распоряжении, были такого рода: