Чтение онлайн

– Ну вот, надеюсь, теперь тебе будет удобно, - удовлетворенно сказала Эрна, когда все было сделано: постель расстелена, и маленький столик, сплошь уставленный запасами продовольствия, пододвинут к кровати. Правда, перебираться в пижаму Кайсу помогал Паер, а Эрна в это время постаралась как можно дольше задержаться внизу.

– Спасибо тебе, - улыбнулся Кайс.
– Ты здорово помогла.

– Теперь ты справишься?

– Да, все будет в порядке. Паер обо мне позаботится.

Эрна нахмурилась и промолчала. Снова Паер! Всюду этот Паер, чтоб ему провалиться! И никто не хочет с ней соглашаться, что именно этот дурацкий айзё во всем и виноват!

Глава восьмая, в которой Нич встречается со своим прошлым

– Привет, малышка!
– Нич буквально светился радостной улыбкой.
– Хочешь свежий анекдот?

– При мне-то мог бы и не притворяться, - буркнула Эрна, бросая плащ на один из стульев.

– А я не для тебя притворяюсь, а для себя, - парировал Нич.
– Пока притворяюсь, сам себе верю. Так значит, анекдот ты не хочешь?

– Нет, не хочу.

– Ну тогда подежурь пока одна. Я ненадолго.

– Ладно уж, - проворчала Эрна, изображая недовольство, но не слишком старательно. Делала она это скорее по привычке, да еще подчиняясь дремучему инстинкту соблюдения дисциплины, незаметно привитому ей еще в школе. На самом деле она не видела ничего плохого в том, чтобы посидеть этим вечером в одиночестве.

Нич испарился очень быстро: не то опаздывал, не то боялся, что она передумает. Эрна неторопливо прошлась по комнате, размышляя, чего ей сейчас больше хочется. За окнами уже сгустилась темнота, плотная, осенняя, но в дежурке было светло: удивительные лампы сирайэнов сияли столь ярко, что становилось возможным спокойно читать в любом уголке. Но читать не хотелось, и Эрна пригасила все светильники, кроме одного, над входом в Башню, но и тот убавила до яркости обычной свечи. Оставшись в этом интимном полумраке, она устроилась у окна в том кресле, которое обычно занимал Кайс, и, сняв ботинки, поджала под себя ноги. По оконному стеклу поползла пока одинокая дождевая капля. Не вовремя Нич умчался на свое свидание.

Как же она, оказывается, отвыкла от ночных дежурств! Тишина убаюкивает, темнота настраивает на лирический лад, завораживают стекающие по стеклу капли. Нет, стоит поправиться: она отвыкла именно от одиночных дежурств. Пока здесь присутствовал Нич с его шуточками, никаких лирических настроений она не ощущала.

Сидеть ночью одной немного грустно. Но и здорово тоже, что-то замирает в груди, а вода уже бежит по оконным стеклам сплошным потоком. Темнота, тишина и одиночество. Ей это скорее нравится, чем нет. Кровь оборотня позволяет ей наслаждаться этим. Но все-таки Кайса немного не хватает. Ладно, что уж там, надо признаваться себе: она соскучилась.

Его нет уже несколько дней. Она заглядывала к нему пару раз, но он выглядел вполне довольным жизнью и не производил впечатления человека, которому нужна помощь. Похоже, дрессировка домашнего монстра принесла результаты, и Паер оказался способен обеспечить элементарные бытовые удобства. К тому же, Гарр нередко навещал больного и тем самым лишил Эрну малейшего повода для беспокойства. У нее просто не осталось убедительной причины являться в гости, а навязываться просто так она не хотела.

Но следовало признать: ей его не хватает. Если бы он вернулся, с каким удовольствием она слушала бы эти раздражающие рассказы о «монстрике»! Пусть говорит, о чем хочет, сами звуки его голоса странно успокаивают.

Эрна поерзала в кресле, обхватила руками колени. Капли теперь стучали в окно громко и настойчиво, будто просились внутрь. Какой же все-таки забавный тип этот Кайс! Красавцем его не назовешь, но что-то в нем есть, странно располагающее. А что? Лицо длинное, а лоб такой высокий, что кажется, будто он уже начинает лысеть. И эти складки, которые собираются на лбу и у губ, - иногда вдруг покажется, что ему за сорок. И смешной острый нос, сплошь покрытый веснушками. А хохолок на макушке! Надо же было придумать такую нелепую прическу!

Но как забавно он поджимает верхнюю губу, когда улыбается! Сразу становится удивительно милым. А эта его привычка высовывать язык по любому поводу... Эрна, почти не отдавая себе в этом отчета, высунула кончик языка и некоторое время задумчиво им шевелила, пока вдруг не спохватилась и не спрятала его обратно.

Нет, все-таки, что в нем такого особенного? Конечно, Эрна уже решила, что не будет интересоваться мужчинами, но если бы предположить, что она ими интересуется, она сказала бы, что у нее совсем другой вкус. Кайс совершенно непропорционально сложен. Ноги у него слишком длинные, и еще он немного сутулится. А еще локти, на которые постоянно невольно обращаешь внимание. Нет, он не виноват, что у него слишком крупные суставы, что он такой тощий, и все кости выпирают наружу. Просто Эрне больше нравятся мускулистые, крепко сбитые мужчины. И уж точно не такие длинные.

Если вот так, детально и беспристрастно, разобрать, - он совсем не красивый.

Тут ей живо вспомнилось то ощущение, - колючий стриженый затылок в ее ладони, - тот момент, когда она подсовывала Кайсу под голову подушку, и по коже побежали мурашки. А ведь он видел ее без майки. Интересно, он вообще хоть что-то замечал в тот момент? Вряд ли он решится однажды напомнить ей об этом, он все-таки очень воспитанный.

Или нет? Это она просто привыкла так считать, потому что он умело притворился воспитанным. Вот уж воистину блажь! И зачем только понадобилось строить из себя зануду? А если подумать, он такой же деревенский парень, как и она.

Так и не решив, как может поступить Кайс, Эрна переключилась на следующую мысль. Почему, например, ее больше устраивает в напарниках Кайс, чем Нич? Нич веселее (точнее, старается казаться таковым), к тому же по возрасту к Эрне ближе: ему двадцать шесть. Казалось бы, с ним проще найти общий язык. Нич тоже вырос в деревне, и он из Вельмской земли. Да, но он не чужак. И в нем ощущается это опасение всего, связанного с чужаками.

А вот Кайс совсем не такой. Спокойный, не слишком разговорчивый, да и его вежливая улыбочка немного раздражает. Впрочем, разве не стала она в последнее время вполне искренней? Ладно, какой бы она ни была, в нем зато чувствуется уверенность. Он просто ничего не боится: ни чужаков, ни айзё, ни людей. И когда идешь с ним вместе против огромного монстра, не беспокоишься, не то что с Ничем.

Тут Эрна еще раз перебрала в памяти все случаи охоты, в которых участвовала с этими напарниками. Нич в первый раз шумел так, что приманил айзё, с которым потом сам же и разделался, а в другой они вовсе никого не нашли. Ну а Кайс? Один раз улетел в пропасть; в следующий - провалился сквозь крышу; в последний его и вовсе цапнул огромный хищник. Вот удивительно! Знаешь, что он что-нибудь вытворит, а все равно не боишься - до самого последнего момента. Такое от него исходит спокойствие.

С Ничем интересно беседовать, слушать его бесконечные истории, рассказанные с такой иронией, что невольно забываешь, что это лишь подражание. Зато с Кайсом здорово идти по лесу и молчать. Принюхиваться, слушать, смотреть, ощущать себя настоящей хищницей на настоящей охоте. Скорей бы он вернулся! Она уже решила, что первым делом уговорит его возобновить тренировки. В конце концов, ручной айзё показывает себя дисциплинированным зверем, столько времени ухаживая за хозяином фактически без присмотра и принуждения. Так что посидит в дежурке, ничего с ним не случится.

Эта формулировка, сама собой пришедшая в голову, ужасно понравилась Эрне. Ручной зверь, верно, именно так и надо относиться к этому чудовищу. Пусть он выглядит, как мальчишка, но на самом деле он ведь не человек. Он призрак, монстр, он мыслит иначе и чувствует тоже. Это Кайс просто переносит на него привычные понятия. Любит он, ха! Айзё, пусть даже получивший человеческий образ и имя, любить не может. Что он там на самом деле думает, загадка, но вернее всего, им движут соображения выгоды. Да, точно, айзё просто надеется, что Кайс поможет ему в охоте. Потому и заботится о человеке, от которого ждет помощи: всего лишь взаимовыгодное сотрудничество, понятное при любой логике.