Чтение онлайн

– Кайс, скажи честно, - вдруг решилась Эрна, - а чего ты хочешь?

– То есть?
– Ее напарник, внезапно выдернутый из собственных мыслей, даже не понял вопроса. Пришлось расшифровывать.

– Ну, у тебя есть какая-то цель? Мечта? Ты чего-то добиваешься? Чего ты хочешь?

Кайс всерьез задумался. Некоторое время смотрел на собеседницу немного удивленно, потом проговорил:

– Не знаю даже. Наверное, чего-то такого и хочу, - он развел руками, как бы стараясь охватить этим жестом всю дежурку.
– Наверное, у меня уже все есть, чего я хотел.

Он взял один из приготовленных Эрной бутербродов, откусил почти половину и некоторое время жевал, с самым задумчивым видом поглядывая в окно. А потом неожиданно продолжил:

– Я люблю приключения, вот что. Приключения и опасности. Поэтому и пошел в охотники. Здесь я могу просто делать то, что мне нравится. Ну а ты?
– Тут он понимающе улыбнулся.
– Ты чего хочешь?

– Хочу стать, как ты!
– выпалила Эрна, не успев толком продумать ответ.
– Тоже хочу быть сильной.

– Над этим можно поработать, - Кайс улыбнулся еще шире.

С запозданием Эрна поняла, что он подумал, будто этот вопрос был ею задан с единственной целью - сообщить ему о собственных желаниях. Но ведь все не так, в отчаянии думала она. Ее действительно интересовал только его ответ. И вовсе она не хотела ничего такого ему говорить. Ну да ладно, что теперь. Сказанного не воротишь, тем более, она вовсе не покривила душой. Ей действительно очень хотелось на него походить.

***

Нельзя сказать, чтобы в дежурке было особенно холодно. Хотя со дня на день ожидали снега, в конторе сирайэны установили свои хитрые устройства, и можно было обходиться без очага даже теперь. Но по полу немного сквозило, и когда Эрна, сунув после тренировки промокшие ботинки под стеллажи, к обогревателю, прошлепала босиком к лежанке, ноги очень быстро начали мерзнуть.

Они с Кайсом посвятили тренировке весь вечер, но потом сгустившаяся темнота и хлынувший ливень выгнали их со двора. Оба изрядно промокли и теперь, развешав по стульям форму, спешно переодевались в сухую. Натянув рубашку, Эрна забралась на лежанку, закуталась в одеяло и свернулась в комочек. В этом положении она практически сразу перестала дрожать, вот только ступни никак не желали согреваться. Кайс плюхнулся в любимое кресло и забросил ноги на стул. Наверное, и для него на полу было слишком холодно.

Было бы шикарной идеей вскипятить чайник, но оба слишком устали, и им было лень. Лень было даже разговаривать. Кайс опять уткнулся в книжку, а Эрна, чуть согревшись, начала задремывать.

Свет в дежурке был странный, скрадывающий подробности. Они оба увлеклись чтением: Эрна лежала на боку, подоткнув под себя подушку, а Кайс сидел тут же, на лежанке, у нее в ногах. Его бедро оказалось так близко от ее босых пальцев, которые никак не желали согреваться. И тогда Эрна, повозившись, как бы ненароком чуть придвинула ноги к нему поближе. Один из ее больших пальцев уже коснулся его штанины. И тогда вдруг... он тоже чуть шевельнулся, переменил позу. Он придвинулся ближе.

Все было так странно. Почти ничего не видно вокруг. Кажется, здесь находился и кто-то третий, и скорее всего, это был Паер, но он сидел тихо и оставался почти незаметен. Тишина стояла почти невероятная, звенящая, плотная. Эрна смотрела в книгу, но не видела букв. Она млела от этого прикосновения к его бедру своих босых ступней, которые понемногу начали отогреваться. Такое странное прикосновение. Такое ничего не значащее. Такое интимное.

А потом он сдвинулся снова. Как бы невзначай немного сполз ниже, и его острый локоть подгреб под себя обе ее ступни. И еще плотнее прижал их к ноге.

Эрна вздрогнула и резко приподнялась на локте. Кайс оглянулся на нее с недоумением. Он сидел в кресле, где и устроился с самого начала. И Паер тоже находился на своем месте, на стуле у стеллажей. И никакого тумана, никакого необычного освещения. Приснилось. Просто дурацкий сон. Эрна выдохнула с облегчением.

– Кошмар приснился?
– улыбнулся Кайс.

Да уж. Кошмар. Эрна помотала головой, отгоняя последние сонные ощущения. Настолько отчетливые сны бывают редко. Такие наполненные тактильными впечатлениями, до дрожи достоверные.

– Нет, ничего особенного, - пробормотала она.
– Чаю хочется.

Отбросив одеяло, она прошлепала к столу, наполнила чайник, установила его на плитке кипятильника и устроилась на табурете, уложив локти на столешницу. И тут же недавний сон принялся крадучись выбираться изнутри ее существа, из самой глубины души, куда она пыталась его загнать. Прямо под ребрами, казалось, разгорался пожар, от него заполыхали и щеки. Зато по коже бежали мурашки, словно она нырнула в ледяную воду. Как же это было... отчетливо!

А ведь она поверила. Поверила, что это происходит на самом деле. И даже почти не удивлялась, казалось, все так и должно было однажды получиться. Ее движение к нему. И его ответное движение навстречу. Это было чудесно, но правильно. Правильно без тени сомнения.

Закипевший чайник заставил ее вздрогнуть. Эрна подскочила и сдернула его с подставки. Оглянулась на Кайса. Спросить? Вот так просто взять и спросить его, как бы он поступил, сделай она такое на самом деле. Ох! Нет, только не это! Эрна поспешно ухватилась за заварочный чайник.

– Чай вскипел, - буркнула она.
– Пойдем пить.

***

С этим нужно было что-то делать. Теперь уже Эрна отчетливо понимала, что влипла, и не могла больше себя обманывать. Чем-то он приманил ее, этот нелепый, самый лучший в мире тип, возможно, той самой колбасой, как она подозревала. Как мало оказалось нужно: кто-то принял ее, как она есть, она и растаяла. Все его достоинства, истинные или мнимые, играли здесь роль второстепенную.

Нельзя сказать, что это была самая первая ее любовь. Были, конечно, и раньше мальчики, которые нравились. Но это было... не всерьез, что ли. Они были детьми, они не могли принимать серьезных решений. Да и Эрна предпочитала любоваться ими издалека, не предпринимая попыток покорить их сердца. Ощущение собственной чужеродности всегда останавливало ее в самом начале. Все равно никто не захочет дружить с оборотнем, так стоит ли и пытаться?

Но теперь все иначе. Во-первых, они оба - взрослые люди. И они сами решают, как и с кем им быть дальше. Во-вторых, он тоже чужак, и он не боится и не презирает ее. Так почему бы ей не попробовать? Как он ее приручил, так же теперь и она попытается приручить его. Действовать, предпринимать хоть что-то - это лучше, чем не спать ночами, сжимаясь от чувства сладкого, но совершенно невыносимого. Это чувство обитало в самой середине ее организма, примерно на уровне желудка, и иногда становилось таким сильным, что ей хотелось свернуться в тугой комочек, а дрожь пробирала ее от макушки до пяток.