Чтение онлайн

– Думаю, с этим проблем не будет, – вздохнул Жак. – Наличие ума у моделей – великая редкость. Постарайтесь найти девушку, которая будет думать только о том, какой цвет моден в этом сезоне и какой высоты каблук должен быть на туфлях. Чтобы не интересовалась глобальными проблемами и не лезла с вопросами. Ну, вы меня поняли, да?

Терпеть такого унижения в адрес женской половины я не могла. А поэтому и вскипела:

– Почему же если красивая, то сразу дура?!

– А я не говорил, что она должна быть дурой. Разве я произнес это слово?

– Нет, но вы сказа…

– Я сказал, что девушка не должна быть обременена мыслями о таких проблемах, как положение на Ближнем Востоке, глобальное потепление, стремительное развитие ислама в европейских странах и его последствия. Ну, ясно? Она должна радовать глаз. Модель должна быть такой, чтобы ее можно было посадить за стол и просто смотреть на нее. Как на картину.

– То есть я мордой не вышла? – уточнила я, так как поняла, что это именно так.

– Ну вот, – вздохнул он. – Я ожидал подобной реакции…

Через пятнадцать минут, однако, я решила, что Жак прав. В его замысле была логика. Но чисто по-женски я все равно не могла согласиться с тем, что раз красавица и думает о высокой моде, то сразу дура.

– Вы смотрите на все со своей колокольни, – завершила я наши прения. – Для когото покупка новых сапог не менее глобальная проблема, чем потепление или борьба с терроризмом.

Потом Жак ознакомил меня с примерным планом действий. Не дав ему докончить, я вставила свои «пять копеек».

– А без Ганса никак? – робко поинтересовалась я.

– Вы уверены, что сможете украсть? Скажите «да», и я отправлю вас одну.

– Нет…

– А потому поезжайте с ним, – заключил Жак. – На месте сориентируетесь, что к чему. И очень вас прошу – слушайте Ганса. Он ювелир в своем деле.

Расставшись с Жаком, я до вечера не могла придумать, кто подойдет на роль «приманки». Да и подруг у меня, если положить руку на сердце, раз-два и обчелся. Люся, с которой мы вместе работали в агентстве? Могла бы подойти, но ее недалекость перевешивала красоту. Ее и в агентстве-то держали только потому, что с ней спал брат нашего босса. Но все дружно, хором, просили, чтобы она просто сидела и ничего не делала. Так она и красила ногти с утра до вчера…

А Жак сделал ударение на словах «очень красивая». Кто же? Танька, школьная подруга, тоже не подходила – слишком тяжела на подъем и толстовата. Маринка? Нет, она не была мне настолько близка. К тому же она серьезно с кем-то встречалась. И тут, возле дома, я подняла голову и сразу увидела яркий балкон пятой квартиры. Наташка! Ну конечно! И как я сразу не подумала?

С Наташкой Меркуловой мы познакомились прошлой осенью, сразу, как только я переехала в новую квартиру. Она сама пришла ко мне с бутылкой шампанского, ознакомила меня с «ситуацией» в доме и объединила всех мужиков в категорию, начинающуюся на букву «к». Ее обида на сильный пол была вполне объяснима – от нее ушел муж, оставил одну, с сыном. Ушел он, правда, пять лет тому назад, но рана в душе была до сих пор свежа. Насколько я поняла, рана быстро затянулась бы, если бы бывший муж платил ей алименты. Но он этого не делал, к тому же умудрился вторично жениться на какой-то «колхознице», у которой, если верить Наташе, не было ни кожи ни рожи.

– И что он в ней нашел? – вздыхала Наташка, вскидывая кукольные бровки. – Она ведь такая простушка!

После мужа у Наташи было два романа, оба неудачные. В обоих случаях ее кавалеры ушли к каким-то девицам, и объяснить их поведение она никак не могла.

– Нет, ну представляешь, я ему сказала, что на Новый год хочу норку… Так он просто исчез…

Наташка была красива. Очень красива. Красива до неприличия. Причем без силикона, без ботокса, без химической завивки. Что такое диета, она не знала. Что такое спортзал – знать не хотела. Да ей в принципе это было ни к чему. Ее точеная фигурка не поддавалась ни жареной картошке, ни пирожным. Она носила длинные, ниже пояса черные волосы и в ближайшие двадцать лет стричься не собиралась. Одевалась ярко, броско и всегда по последней моде. Порой прибегала ко мне – занять пачку макарон. Но это не мешало ей покупать дорогие вещи. «Макароны съешь, сапоги останутся», – говорила она. Я соглашалась – железная логика.

Сначала Наташка меня несколько утомляла. Мои уши не выносили постоянных норок, сапожек, сумочек и вереницу названий модных фирм. Потом я стала смотреть на вещи проще – в конце концов, все люди разные. Имеют право таковыми быть. Невозможно же всем быть одинаковыми? Тогда бы жить было ужасно скучно. Кому сапоги, кому колбаса, кому повести Пушкина. И потом, люди, считавшие себя умнее других, утомляли меня гораздо больше, чем Наташка. Во всяком случае, после общения с ней не возникало чувства, что она в белом костюме, а все вокруг в дерьме.

Пару раз мы попили пива в летнем кафе. Потом она как-то затащила меня в клуб на дискотеку. Но близкими подругами мы не стали. Наверное, слишком были разные. Так и остались соседками-приятельницами.

Посмотрев на ее балкон, я поняла, что она – идеальный кандидат. Красива, чертовски обаятельна, убийственно сексуальна и не интересуется глобальными проблемами. Оставалось только ее уговорить.

Я взлетела по лестнице, нажала на звонок. За дверью раздалась трель. Потом щелкнул замок, на пороге возникла Наташка. В леопардовом пеньюаре и таких же тапочках. При виде меня лицо ее особой радостью не озарилось. А потому я решила, что она кого-то ждет.

– А, это ты. – Она распахнула дверь, пропустила меня в квартиру. – Проходи.

Я прошла в комнату, села на диван. Везде, где можно, висели вешалки, пирамидами стояли коробки.

– Не хватает места в шкафу, – пожаловалась Наташка, присаживаясь в кресло. – Разве можно жить в двухкомнатной квартире с ребенком? Мне как минимум четыре комнаты надо. Да разве это кто понимает?

Я прожевала что-то типа «ну да…» и замялась. Прийти-то я пришла, но вот речь у меня была не готова. Зря, наверно, поторопилась. Надо было все обдумать, а потом уже предлагать. Что я ей сейчас скажу? «А поехали со мной в Эфиопию»? Вот так, просто? К тому же я сомневалась, стоит ли мне прямо и откровенно говорить, зачем она мне там нужна, может быть, лучше состряпать какую-нибудь историю? Но тут вышло так, что Наташка сама сделала первый шаг.

– Лето к концу, а я так никуда и не выбралась! – вздохнула она, покачивая стройной ножкой с загаром из салона. – Такие деньги…

Тогда я решила: раз так, буду развивать тему летнего отпуска. Вздохнув, сказала:

– А поехали со мной? Я тут в отпуск собираюсь…

– И куда? – последовал естественный вопрос.

Когда я сказала, что собираюсь в Эфиопию, в комнате повисла тишина. Наташка смотрела на меня как на полоумную. Хотя, наверное, таковой я и выглядела.

– Куда? – переспросила она с сомнением.

– В Эфиопию, – уже уверенно повторила я, на ходу соображая, что сказать. – Решила расширить кругозор. А то что мы все по курортам мотаемся? В Эфиопии много исторических мест. Хочу посмотреть.

Мои объяснения звучали неубедительно. Во всяком случае, для Наташки. Нахмурившись, она спросила:

– Ты чего, совсем того?

Следующий час был самым длинным часом в моей жизни – я пыталась убедить Наташку, что Эфиопия – замечательное место для отдыха. Особенно трудно это было сделать потому, что я не знала о стране почти ничего. Но я старалась: подключила всю свою фантазию и воображение. И слава богу, что передо мной сидела Наташка, а не кто-то другой. Ее интересовали следующие вопросы: есть ли там модные магазины, крутые клубы и богатые мужчины. Я скрестила пальцы за спиной и уверенно сказала, что есть. Причем все.