Чтение онлайн

Когда сирена своим завыванием озвучила начало второго периода, мысли сами собой перетекли в русло происходящего состязания, и мы снова предались лишь спортивным эмоциям.

…Когда игра завершилась, мы ещё какое-то время сидели, расслабившись, в ложе, обсуждая её перипетии.

– Похоже, ты добавил мне ещё одно увлечение, Константин, я благодарна тебе.

– Не стоит, – ответил я. – Рад это слышать.

– И всё-таки я не могу представить, насколько дорогое это мероприятие. Эти аномалии, эти чёрные дыры…

– Пффф… Поэтому-то игры проводятся только в столице, которая одна и может себе это позволить. И обрати внимание: несмотря на цену билетов (я не хвастаюсь сейчас), трибуны были заполнены до отказа.

Ложа опустела, и мы встали из кресел.

– Какие планы? По домам? Тебе ещё вещи собирать, поди, надо, – сказала Юлия.

К слову, игра закончилась победой команды, за которую переживали мы оба, и я предложил это отметить.

– В «Энеиде» сейчас мой лучший друг со своей невестой, они предлагают нам встретиться и отметить победу «Венетов».

– О, я знаю это место, оно классное! Поехали, конечно, я не против. Снова на твоей машине?

Я улыбнулся.

– Нет, она пока не моя, а Советника. Я ещё не дорос до такой привилегии.

– У тебя ещё все впереди; возможно, ты и сам не представляешь, насколько близко! – подбодрила Юлия.

Я благодарно кивнул ей.

В нашем Государстве с его явной социалистической окраской, гуманитарными ценностями и неприятием роскоши, как дополнительной категории сравнения людей между собой, считалось, что гражданину ни к чему иметь личный транспорт (за исключением, разумеется, спортивного инвентаря, вроде велосипеда), если обеспечить его доступным общественным. Поэтому всякое транспортное средство было исключительно государственным, находилось в ведении соответствующего Департамента и полагалось, помимо маршрутных линий, только госслужащим и некоторым категориям работников на период исполнения ими своих обязанностей. Отдельной, крайне немногочисленной категорией владельцев предметами роскоши, являлись граждане, оказавшие Государству неоценимые услуги.

Не все, разумеется, были в достаточной степени сознательными личностями и принимали эту доктрину, напротив, некоторые аристократы всячески проталкивали обратные идеи и пытались расшатать консервативные устои, по их мнению, навязывавшие людям аскетизм. Уже в ту пору, и уж тем более, много позже я не был с ними согласен: мне нравились тенденции и попытки Правительства к снижению сегрегации общества. Хотя я сам патриций в седьмом поколении, но мне чужды мысли о превосходстве над кем-то. Не по наивности, но по критическому убеждению я считаю, что выполненное дело и одно только дело позволяет какому-либо человеку ставить себя выше других. И именно отсутствие такового не позволяет мне ныне иметь служебную машину. Но я отвлёкся.

Я вызвал такси, и пока мы ехали, Юлия расспрашивала меня про друзей, про мои увлечения и интересы, про жизненные цели. Новый виток знакомства захватил девушку, а я слушал и удивлялся тому, как неожиданно человек способен почувствовать счастье. Он может долгие годы плыть в ночном море, превозмогая холод воды и волны, к берегу, который не видит, а с рассветом узнать, что берег-то был совсем рядом, но за спиной. Ещё год назад я, после очень трагичного знакомства с юной студенткой, дал себе и, по своей несдержанности, своим друзьям слово впредь не искать удачи в отношениях. Незадолго до этого, казалось, наступил тот долгожданный момент, когда Фортуна улыбнулась мне, и я поверил в себя, осознав, что могу быть счастлив как мужчина, счастлив с женщиной, которая казалась мне совершенством. Увы, так бывает, что ты в такие моменты совершенством не кажешься. Так случилось и со мной: я был интересен только на первых порах, а все мои дальнейшие попытки завоевать благосклонность дамы разбивались о стену безразличия. А закончилось всё, когда я, собрав воедино волю и гордость, попросил о встрече, чтобы «уйти красиво», но вместо этого стал свидетелем страшной аварии: один наглый и безответственный турист (это был ант, хотя сейчас эта вставка эмоциональна и бессмысленна) на скутере толкнул её, направлявшуюся ко мне через дорогу, под борта аэробуса. Помню, как слова, которые я столь тщательно готовил, так и застряли комом у меня в горле вместе с моей гордостью и здравомыслием, а сам я стоял, словно истукан, и не мог двинуться – только пальцы подёргивались.

Сейчас же я чувствовал какое-то странное спокойствие, простое радостное спокойствие и немножко волнение от осознания, что наша заинтересованность друг в друге взаимна и равновелика. В голове преждевременно и против моей воли прокладывались далеко идущие дорожки развития нашего знакомства. Она антийка – как с этим быть? Она умна, красива, активна – какая она в отношениях? Хочет ли она вообще серьёзных отношений? Но эти и прочие вопросы неизменно приводили к аргументу, к которому я пока не знал даже, как подступиться, а именно – она антийка. Тем не менее, наученный каким-никаким жизненным опытом, я старался сохранять выдержку и предавался упоению, просто ловя момент.

В «Энеиде» царила, как всегда, своя особенная атмосфера: музыка с мелодией монотонной и красивой, пульсирующее неоновое освещение, скрытое фальш-панелями и тускло освещающее интерьер, манящий взгляд обольстительных официанток, не отпускающий твои глаза, – всё это мгновенно вводило в некое состояние транса. «Энеида» была чем-то средним между рестораном и баром. От первого тут были первоклассная кухня, великолепного уровня сервис, возможность провести полуделовой вечер в отдельном триклинии 9 . От второго – танцевальная площадка, довольно фривольный стиль обслуживания, возможность провести томный вечер в компании любого количества человек так же в отдельном триклинии. В целом, это было место, где интеллигентные граждане могли отдохнуть в расслабленной обстановке вне строгих рамок степенности и повседневных норм поведения, но и без потерь репутации. Друзья ждали нас во второй части заведения.

– Ребята, знакомьтесь: это Инара Паулина Юлия, преподаватель теоретической дипломатии в нашей Академии; Юлия, это мои любимые друзья: Флавий Валент, знаток информационных технологий, активист и большой любитель истории, и Луция Агриппина, спортсменка, мастер спорта по гимнастике, – представил я, когда мы отыскали нужное ложе.

Я обнялся с друзьями. Каждая встреча с ними была для меня запоминающимся событием, потому что после Академии времени видеться с ними становилось всё меньше и меньше.

– Я закажу нам? – спросила Юлия.

Я кивнул. Мельком я поймал недоумённый взгляд Агриппины, в котором прочёл удивление столь близкой степенью общения между мной и Юлией. В ответ я только горделиво улыбнулся.

Агриппина была прекрасна этим вечером. Должен признаться, я всегда смотрел на неё с восхищением, а на Валента – с завистью. Зачем-то я убедил себя в том, что люблю её, хотя знакомы они уже несколько лет, и я, несомненно, понимал, что дверь для меня в её сердце, причём с её же стороны, закрыта. В психологии подобных действий пускай каждый разбирается в меру своих познаний, но, несмотря ни на что, я всегда оказывал ей внимание, несколько выходившее за границу дружеского, не в силах дать себе адекватный ответ на вопрос «зачем я это делаю?» при том, что соблазнить девушку лучшего друга у меня вряд ли хватило бы духу. Но как сейчас помню: в тот самый вечер моя влюблённость в неё рассеялась как туман под лучами летнего солнца.

– Какое интересное имя – Инара – оно что-то значит? – спросила Агриппина.

– Ты хочешь сказать «странное»? – в своём стиле ответила Юлия. – Я ведь на четверть антийка, и это имя моей матери, я взяла его в память о ней.

Их лица застыли в смущении, я, ждав этот момент, с любопытством наблюдал за их реакцией. Дело в том, что в свете общей политики, как внутренней, так и внешней, вопрос антизации человеческого общества был актуален даже не для вовлечённых в государственные дела граждан. И, скажем прямо, вызывал раздражение. Тем не менее, мои друзья оказались на высоте:

– Добро пожаловать к нам в компанию, друг Константина – наш друг! С нами весело, – сказала Агриппина.

– Мы тебя научим не очень высокоморальным, но очень интересным вещам, – присоединился Валент.

– Не возражаю! – ответила им Юлия.

– Интересно, ребята, меня научите? Что-то даже я не в курсе, о чём это вы, – вставил я.

– Тебя мы уже всему научили, приятель, – как можно более убедительно сказал Валент.

– Зачем терять время? Выпьем – и пойдём потанцуем! – бодро подалась к столу Агриппина.