Чтение онлайн

– Привет, Марк!

Я и хотел её слышать и видеть, и в то же время боялся общения с ней.

– Привет.

– Ещё работаешь?

– Нет, еду в гостиницу.

– Сходим поужинать?

Я также не хотел услышать этот вопрос, и вот он прозвучал, а у меня заболела голова от смятения, в котором я тотчас начал тонуть. Но:

– Да, – тихо ответил я.

– Тогда я за тобой заеду. Через час? – спросила девушка.

– Хорошо.

В номере меня на пару ждали сюрприз и разочарование. Первый состоял в том, что пришло ответное сообщение от моих друзей, второе – в том, что в очередной раз такового не было от Юлии. Приняв душ, я отправил, как и всякий вечер до этого, отчёт за день Тиберию Криспу, после чего посмотрел видеосообщение Валента и Агриппины.

Они сидели в обнимку под пледом за столиком на террасе своей квартиры, ночные светила Августы Примы окрашивали всё вокруг золотисто-фиолетовым светом, и, как никогда влюблённые друг в друга, они рассказывали последние новости. На столе стояла бутылка вина, рядом – блюдо с закусками; ребята со смехом рассказывали какую-то анекдотическую ерунду, случившуюся с Агриппиной. Я отвлечённо слушал их, с волнением ожидая упоминания о Юлии, которого всё не звучало и не звучало. Я надеялся хотя бы на «привет от твоей девочки», но дрожь ожидания незаметно перешла в дрожь досады и злости. Да, межзвёздная связь – далеко не дешёвая услуга, но ни одной (!) весточки от неё несмотря на то, что я отправил ей уже три сообщения. Буквально на днях я совершил поступок, который с объективной точки зрения: и дружбы, и отношений между мужчиной и женщиной – выглядел весьма эффектным. Именно, я побывал в Академии наук Гордианы и, проявив особое усердие, отыскал кабинет, где в своё время трудился дед Юлии, а после отправил ей фотографию себя на фоне настенной памятной доски с изображением бюста и одной из его цитат. Я был уверен, что это её впечатлит, но и сей поступок не способствовал получению ответа. Я не знал, в чём крылась истинная причина, и это бесило меня больше всего, заставляя невольно подозревать, что дело было в том самом её приятеле. Как бы то ни было, в душе я начал готовить себя к тому, что отношения с прекрасной Юлией оборвались, так и не успев взмыть к облакам. Ладно, главное: не терять лица и не опускаться ниже установленного уровня самоуважения.

Кстати, возможно, подсознательно злясь на молчание Юлии, я и не торопился вернуться домой, а это намеренное оттягивание возвращения походило на какое-то нелепое чувство мести. Таким образом я, наверное, хотел забыться в работе, стараясь не думать о неприятном и оттянуть неизбежное.

Я встряхнулся. Мысленно поблагодарив друзей за заботу обо мне, я стал одеваться – подходило время встречи с Ясной. Кто это такая?

Это единственное встреченное мной во мраке этого мира белое пятно, луч надежды среди уныния и упадка, человек с чистой душой и искренними помыслами, красивая молодая женщина с глубокими и почему-то печальными глазами. Зачем я попытался её очаровать? Не знаю. Хотел удовлетворить своё мужское самолюбие и доказать способность завоёвывать женское сердце? Хм, это была явно игра не по правилам: кто оспорит способности молодого и модного столичного аристократа против скромности провинциальной девушки, понимающей окружающий порядок вещей и стремящейся изменить свою жизнь. Вскоре я ответил на вопрос, почему её взгляд был печальным. Но вот наше очередное свидание – и я вижу блеск какой-то неясной надежды в карих глазах.

– Здравствуй, – раздался за спиной тихий голос.

Я обернулся. Она не была шикарной, какой была Юлия, она не имела её стати и возвышенности в манерах, в отличие от неё, непостижимо загадочной, Ясна была проста и этим как-то по-особому обаятельна. Её невысокий рост и покладистый характер рисовали её в моих глазах хрупкой, но под внешней завесой скрывался сильный характер, который подпитывал стремление поскорее начать всё с чистого листа.

– Привет.

– Я отпустила машину, хочу пройтись с тобой, если не возражаешь.

Я едва улыбнулся и покачал головой. Мы неторопливо пошли.

– Тебе не холодно? Такое пальто лёгкое, по-моему, – поглаживая меня по рукаву, произнесла девушка.

– Оно с подогревом, – заметил я. – Да и не холодно сегодня, даже удивительно.

На редкость тёплый и безветренный вечер так и способствовал романтической прогулке, а небо было безоблачным и представляло для глаз величественную картину неподвижной луны, тонких линий планетарных колец и непривычных созвездий. В воздухе стоял сырой запах лежалой листвы.

– Красивое у вас небо, на АП не такое – там оно засвечено городскими огнями и двумя лунами. Иногда орбитальную станцию видно.

– Если бы ты приехал, когда у нас было лето, месяца три-четыре назад, то был бы сильнее впечатлён: звёзды сияют ярче, а ещё поток метеоров, проходя через кольца, создаёт будто светящуюся ауру рядом с ними.

Я посмотрел на неё с улыбкой.

– Мне и так нравится. Особенно эта ваша неподвижная луна…

– Она искусственная. На обратной стороне её расположена военная база.

Я выразил недоумение:

– Как это, искусственная? – согласен: странно, что меня, любителя спортивного состязания, для которого Человек покорил гравитацию, сбила с толку возможность/необходимость создания искусственного спутника.

– Астероиды затянули на геостационарную орбиту Гордианы и слепили луну.

Я, не особо сведущий в астрономии, не был заинтригован всеми техническими сложностями такого мероприятия, и задал лишь отвлечённый вопрос:

– Откуда ты это знаешь?

– Я бывала там, меня отправляли к военным несколько раз.

– К военным? При чём тут они?

– На нём располагается ставка нашей группировки войск, в ней служит мой брат. У них там постоянно что-то происходит – хоть каждый день в газетах публикуй.

– Не сидится тебе на родной планете, – заметил я.

Она посмотрела на меня всей глубиной своих глаз.

– Да, и хочется улететь на другой край Вселенной.

У меня было странное ощущение, что мы шепчемся, как шепчутся собеседники, находящиеся в тишине лицом к лицу. Её слова навеяли на меня чувство неловкости, и я опустил взор на вечно мокрый на этой планете асфальт. Что я мог ответить ей на это?

– Ты знаешь, у меня здесь ощущение, что я уже побывал на краю Вселенной.

– Что ты имеешь в виду?

Я долго не мог сформулировать ответ, так, чтобы он был и ёмким, и не обидным для Ясны.

– Сложно ответить парой слов. Всё совсем иначе, чем дома. Многие вещи мне кажутся дикими, несуразными, алогичными. Самый частый вопрос, который я задаю здесь у вас – знаешь, какой? «Зачем?»

– Понимаю тебя. Скучаешь по дому? – сочувственно спросила она.

– Конечно, и мне не хватает привычных вещей, хотя человек, как оказывается, способен быстро адаптироваться.

– Ты адаптировался?

– Да, но внутренний протест во мне не стихает, – признался я.

– Я бы спросила, против чего именно ты протестуешь, – сказала Ясна, – но почему-то мне кажется, что я знаю ответ, глядя на тебя, на то, какой ты есть.

Наш разговор продолжился уже в кафе: посетителей, кроме нас, почти не было, еда была сносной, кофе – терпимым.

– И какой же я?

– Необычный, очень необычный, – я видел в печальных глазах Ясны влюблённость и надежду на взаимность. – Такой безукоризненный, такой воспитанный, такой нравственно высокий…

– Я аристократ, – с достоинством ответил я. – Не понимаю, почему моральная норма принимается за что-то необычное.

– Твоей возлюбленной можно было бы позавидовать, – очевидно, она проводила разведку. Стоило ли мне подыгрывать её не очень тонкой хитрости?

– Можно было бы, – это длилось какие-то ничтожные доли секунды, но я заметил, как зрачки Ясны изменились в размере, и будто собственными ушами услышал стук её сердца после моего ответа.

Девушка, покраснев, опустила лицо. Я снисходительно улыбнулся, терпеливо ожидая, пока она справится с нахлынувшими эмоциями. Мне было очень интересно, выдержит ли испытание её самоуважение, а именно, попросит она или нет забрать её с собой в столицу? Через минуту Ясна вновь посмотрела на меня.