Чтение онлайн

Часть недостроенных самолетов отвезли 8 неотапливаемый ангар, а остальные ржавели под открытым небом на окраине заводского аэродрома.

К работе над злополучными Ер-2 вернулись в марте 1941 г. Началась доводка силовых установок, отладка вооружения, переделка систем. С мая доводка серийных Еров попала под личный контроль секретаря ЦК ВКП(б) Г.М.Маленкова, курировавшего авиацию. Директору завода М.Б.Шенкману, по-прежнему отдававшему предпочтение ДБ-ЗФ в ущерб машине Ермолаева (какой советский директор сделал бы иначе, ведь бомбардировщик Ильюшина строился на заводе № 18 уже много лет, с ним практически не было проблем), было «строго указано». И вот, в последние предвоенные денечки в небе над Воронежем стало тесно от гудящих Ер-2. Однако закончить сдачу всех машин до нападения Германии не удалось. Первые Ер-2 поступили в строевую часть лишь в июле 1941 г. Освоить самолеты ни летчики, ни техники толком не успели. И все же, имевшуюся в наличии новую технику надлежало использовать.

В конце марта 1941 г. один из наиболее известных в стране летчиков Герой Советского Союза Михаил Васильевич Водопьянов обратился к Сталину с письмом, в котором высказал свой взгляд на состояние тяжелой бомбардировочной авиации в СССР. Он, в частности, писал: «Будучи на финском фронте, выполняя боевые задания на тяжелом самолете ТБ-3, я пришел к убеждению, что для современных военных операций тяжелые самолеты необходимы. Меня заинтересовала тяжелая машина ТБ-7, которая, несмотря на высокие летно-технические данные до сих пор не получила еще достаточного распространения в ВВС КА. ...Если взять 100 боевых самолетов (этого типа, прим, авт ), то они смогут поднять 500 т бомб, начиная от 100-кг до 2000-кг, или одновременно выбросить 7000 человек десанта. Кроме того, самолет можно использовать для переброски танков, автомашин, пушек и т.д. Для ночных полетов ТБ-7 незаменимы. Для переброски бомбовой нагрузки 500 т потребуется 500 двухмоторных самолетов (т.е. моторов на 600 шт. больше). Эти 600 моторов сожгут за час полета 120 т бензина. За период выработки ресурса (100 часов) эти 600 моторов сожгут 12000 т бензина и 360 т масла. Кроме того, имеем экономию в летном составе: летчиков - 300 человек, штурманов - 400 человек. На двухмоторных машинах исключена возможность переброски десанта. ...Если создать боевую единицу из 100 самолетов ТБ-7, 50 шт. двухмоторных самолетов и 50 шт. истребителей, то эта единица явится мощным воздушным кулаком по врагам нашей Родины».

Как видно из письма, с ТБ-7 Водопьянов был хорошо знаком. Еще в конце 1940 г. он обратился к генералу Рычагову с просьбой отремонтировать и переоборудовать особым образом один из опытных экземпляров машины 42-В, на котором рассчитывал полетать в Арктике. Весной 1941 г. Водопьянов не раз бывал на казанском авиазаводе, где подробно изучил бомбардировщик (однажды даже возник скандал, когда Михаил Васильевич самовольно совершил полет на новеньком и еще не принятом военпредом ТБ-7. Комбригу пришлось «задним числом» сдавать зачет по знанию «семерки» М.М.Громову). Не понаслышке знал он и о проблемах, возникавших при полетах «дизельных» ТБ-7.

Отношение Иосифа Виссарионовича к тяжелым четырехмоторным машинам в предвоенные годы было настороженным. Вероятно, он хорошо помнил, как быстро устарел потребовавший огромных затрат парк самолетов ТБ-3. Однако Сталин знал и другое: в Англии и, особенно, в США «четырехмоторники» стали одним из основных классов военных самолетов. В 1941 г. Генсека удалось убедить, что в небольших количествах аналогичные современные машины все же следует иметь. Создавать «боевую единицу из 100 самолетов» ТБ-7 Сталин, вероятно, не собирался. По докладу генерала Жигарева: «... на 20.04.41 г. в частях ВВС КА имелось всего 10 ТБ-7». Под «частями» мог иметься в виду только 14-й тяжелобомбардировочный авиаполк (ТБАП), базировавшийся на аэродроме Борисполь под Киевом. Еще несколько кораблей находились на заводе в Казани, где проводилась их плановая модернизация (замена моторов и оборонительного вооружения).

29 июня к Сталину были вызваны полковники Викторин Иванович Лебедев, которому поручили сформировать 412-й АП[**Этот номер полк носил непродолжительное время, и с окончанием комплектации сменил его на 432-й АПДД. ] на ТБ-7, и Николай Иванович Новодранов, возглавивший 420-й полк на Ер-2. Последняя авиачасть комплектовалась инженерно-техническими специалистами из 100-го ДБАП, мобилизованными летчиками из ГВФ и выпускниками Полтавской школы усовершенствования штурманов. Школа готовила специалистов на руководящие должности штурманов эскадрилий и полков. Теперь им предстояло занять места рядовых штурманов экипажей полка особого назначения. Командиром соединения, в состав которого вошли обе авиачасти, был назначен комбриг М.В.Водопьянов. Перед войной он, будучи летчиком Главсевморпути имел «броню», ввиду чего не подлежал призыву в армию (что само по себе любопытно: комбриг - с «броней»). Это положение и разъяснил ему начальник Главсевморпути О.Ю.Шмидт, к которому Водопьянов явился 22 июня 1941 г. с требованием о немедленной отправке на фронт. Но отказ Шмидта не смутил летчика. Собрав список «желающих на фронт» из числа сотрудников авиаотряда Главсевморпути, Водопьянов на своем гидросамолете ГСТ самовольно улетел в Москву. Посадив машину на Химкинском водохранилище (при подходе к столице ее едва не сбили истребители ПВО), он немедленно направился лично к Сталину и сумел убедить его в том, что место людей из списка - в строевых частях ВВС. Из кабинета Сталина Водопьянов вышел командиром 81-й авиадивизии.

Командир 432-го АПДД полковник В.И.Лебедев 

При формировании дивизии первым делом пришлось заняться поисками матчасти. Полковник Лебедев лично вылетел на Украину на поиски самолетов 14-го ТБАП, разбросанных по различным аэродромам в суматохе отступления. Ему удалось найти 8 машин на аэродроме в Полтаве. Еще 4 находились в НИИ ВВС на испытаниях, а остальные были получены на казанском заводе. Наиболее опытные экипажи 14-го ТБАП были переведены во вновь формируемый 412-й АПДД, остальные вакансии укомплектовали за счет специалистов НИИ ВВС, ГВФ и Главсевморпути. Кстати, сам Лебедев был летчиком-самоучкой, «вылетавшимся» из инженеров в ходе командировок в строевые части. Квалификацию пилота присвоил ему тогдашний начальник ВВС Я.И.Алкснис, который также научился летать самостоятельно.

Первоначально полк состоял из 5 эскадрилий по три бомбардировщика в каждой. Весь июль на заводе в Казани ударными темпами самолеты дорабатывали. Помимо двигателистов. на «семерках» трудились и оружейники во главе с командированными конструкторами Г.М.Можаровским, И.В.Веневидовым и Шебановым. Они перевооружали шассийные установки крупнокалиберными пулеметами БТ, а хвостовые башни - пушками ШВАК. С целью определения наиболее выгодных режимов производились полеты на дальность машин с различными силовыми установками, В конце июля из Ростова-на-Дону в Казань перелетели Ер-2 из полка Новодранова, также нуждавшиеся в доработках, так как длительное «отстаивание» на заводе №18 негативно сказалось на бензопроводах, электрооборудовании и резиновых деталях. Кроме того, несколько моторов на Ерах оказались поврежденными шурупами и заклепками, забытыми при сборке в их воздухозаборниках. Пришлось разбирать нагнетатели и зашлифовывать выбоины на лопатках. А тем временем командование ВВС выражало недоумение по поводу «затягивания сроков готовности 412-го и 420-го авиаполков...»[* На всю подготовку отводили две недели.].

Сталин неоднократно интересовался состоянием дивизии Водопьянова, а после налета германской авиации на Москву стал лично отслеживать подготовку к ответному удару по Берлину. В этих условиях, естественно, спокойно довести авиатехнику было практически невозможно. Не оставалось времени и на подготовку экипажей. Опыта летчикам-полярникам и пилотам ГВФ было не занимать - им не в диковинку были полеты в «сложняке» и ночью, но явно недоставало военных навыков - знания тактики, тонкостей прицеливания, бомбометания и противозенитных маневров, а привычная для штурманов прокладка курса по хорошо заметным ориентирам - городам - могла стать гибельной над вражеской территорией.

Подливали масла в огонь и «доброхоты», активно сигнализировавшие «наверх» о причинах задержек, действительных и мнимых. Так, летчица дивизии К.Бережная обратилась «лично к товарищу Маленкову» с письмом, в котором прямо обвиняла командира полка Лебедева в неспособности руководить частью, а инженера полка Слесарева - в том, что он «сын урядника» и вообще... Досталось в письме и Водопьянову. Безусловно смелый человек и отличный летчик, Михаил Васильевич не мог противостоять желанию «верхов» побыстрее получить желанный результат. Тем более, что это желание было выражено самым недвусмысленным образом, в виде записки Сталина: «Т-щу Водопьянову. Обязать 81 авиадивизию во главе с командиром дивизии т. Водопьяновым с 9/VIII на 10/VIII или в один из следующих дней, в зависимости от условий погоды, произвести налет на Берлин. При налете кроме фугасных бомб обязательно сбросить на Берлин также зажигательные бомбы малого и большого калибра. В случае, если моторы начнут сдавать на пути на Берлин, иметь в качестве запасной цели для бомбежки г. Кенигсберг. 8.8.41. И.Сталин».

Подготовка ТБ-7 к боевому вылету 

Рейд на Берлин должен был стать первым боевым заданием соединения, формирование которого было закончено лишь 29 июля. Стартовать решено было с аэродрома подскока Пушкин, расположенного неподалеку от Ленинграда. Протяженность маршрута составляла 2700 км (против 3200 км при вылете с московских аэродромов). Большая часть пути при этом пролегала над Балтикой, в обход районов с сильной ПВО. Лишь последние 500 км предстояло лететь над территорией собственно Германии. К цели самолеты должны были следовать рассредоточенно, выходя на боевой курс с заданными интервалами по времени, чтобы избежать столкновений. Каждому экипажу предстояло отыскивать цель самостоятельно, правда, шедшие следом рассчитывали на подсветку ее огнем пожаров от ударов головных машин[** Несколько ТБ-7, взлетавших первыми, были оборудованы системой слепого самолетовождения «Ночь-1», позволявшей ориентироваться по сигналам наземных радиомаяков.]. Сама бомбардировка, таким образом, растягивалась и лишалась внезапности. Однако другой «манеры поведения» при ночных налетах в то время просто не существовало. Такую же тактику применяла английская и немецкая бомбардировочная авиация.

Ранним утром 10 августа 12 ТБ-7 и 28 Ер-2 перелетели из Казани на передовой аэродром. По окончательно утвержденному плану лететь на Берлин должны были 10 ТБ-7 (для налета отобрали только дизельные машины) и 16 Ер-2. Водопьянов также прилетел в Пушкин лишь 10 августа, поэтому времени на согласование всех вопросов с истребительной авиацией ПВО. авиацией флота и ВВС Северного фронта у него не оставалось. К тому же присутствие на аэродроме командующего ВВС генерала Жигарева, вмешивавшегося в детали и самостоятельно решавшего вопросы на правах старшего по должности, путало все карты. Как говорится, «у семи нянек ...»