Чтение онлайн

План Антанты строился на решительном использовании превосходства в силах и средствах; союзники стремились закончить войну уже в этом году.

Главная роль отводилась англо-французским армиям; русский фронт должен был лишь не допустить переброску германских войск с Восточноевропейского театра на Западноевропейский.

По плану русского верховного командования главные усилия направлялись против Австро-Венгрии. Главный удар должен был нанести Юго-Западный фронт на Львовском направлении; Северный и Западный фронты должны были осуществить вспомогательные удары. Предполагался также переход в наступление на Румынском фронте.

В связи с поставленными задачами в этом году резко возросла роль бомбардировочной авиации и в связи с этим усилилось огневое воздействие на позиции противника, на его ближайшие тыловые объекты с воздуха. Применяется, и уже не как исключение, дневное бомбардирование (наряду с ночным) ближайших объектов тыла. Подвергаются интенсивным бомбардировкам аэродромы противника.

И все большее значение приобретает в этом году борьба за воздушное господство, на деле выражающаяся в непосредственном истреблении всеми возможными способами воздушных сил противника. Для этого создаются все более и более скоростные и маневренные машины.

Россия продолжает безнадежно проигрывать техническую гонку. В этой огромной стране до сих пор все еще не установилось даже четкой специализации самолетов. Одни военные летчики считали «Ньюпор-10», «Моска» и «Сопвич» – разведчиками, другие относили их к истребителям. Такой же разнобой в оценке машин можно встретить и в официальных документах. Также добавляло путаницы и то, что роль отдельных самолетов то и дело менялась в ходе боевых действий. В начале 1916 г. «Ньюпор-10» считался истребителем. Позже, когда появились самолеты с большей скоростью, «Ньюпор» стали использовать в качестве разведчика. В 1917 г. лучшими разведчиками считались «Сопвичи», но эту машину нередко использовали и в качестве истребителя. Кроме того, зачастую, из-за недостатка самолетов, выполнение особо ответственных заданий по разведке и фотографированию позиций противника возлагалось на истребителей, способных обороняться и уходить от воздушного противника. По-прежнему многоцелевому использованию предназначались гиганты «ИМ».

В этом году планировалось поставить на вооружение 120 «ИМ» (построить 80 новых]. Норма потерь для самолетов типа «ИМ» исчислялась ГВТУ в 200 % в год.

Здесь также потери самолетов происходили не только в результате боевых действий. В начале 1917 г. на одном из «Муромцев» для повышения поперечной устойчивости между стойками крыла установили щитки из фанеры, в надежде устранить скольжение самолета при небольшом крене. Однако при маневре в воздухе щитки были сорваны, а стойки вывернуты в узлах. Самолет развалился в воздухе, экипаж погиб.

Что касается вопросов организации воздушных сил, то к 1917 г. стала очевидной необходимость маневра авиасилами в рамках фронтов, не только в целях противодействия авиации противника и для корректировки огня артиллерии, но и для поддержки пехоты при прорывах фронта. Для этой цели в России были созданы истребительные авиагруппы из 3-4-х отрядов и специальные авиаотряды с прямым подчинением штабам фронтов.

Однако эти меры оказались недостаточными, поскольку к этому времени требовалась уже полная централизация руководства авиацией. Это требовалось прежде всего по двум причинам: возросшие технические возможности самолетов и в целом недостаточное количество авиатехники.

Совершенствовался и технический уровень оснащения авиации.

К началу этого года даже в каждом авиационном отряде в России уже насчитывалось до 20 радистов, были установлены должности начальника радиослужбы отряда (он же летчик-наблюдатель] и старшего радиотехника отряда.

С конца 1916 – начала 1917 г. русское военное командование стало вводить на вооружение самолеты типа «Декан-А» и «Лебедь-12», а также самолет «Сопвич» производства французских и английских заводов. Это резко изменило условия боя. Полеты с целью глубокой разведки и бомбометания проводились теперь строем из 6–8 самолетов. Стали все чаще разгораться групповые воздушные бои и на русском фронте.

Германские летчики были вынуждены признать, что вследствие действий русских истребителей им также пришлось отказаться от одиночных полетов и заменить их сначала парными, а затем полетами в группах до пяти самолетов, «чтобы добиться разведки при всяких обстоятельствах».

Определенных успехов достигла и противовоздушная оборона. У немцев уже к 1917 г. появились усовершенствованные противосамолетные орудия, дававшие до 40 выстрелов в минуту, благодаря применению 4-х стволов, охлаждаемых поочередно. Однако их эффективность была не особенно высокой; по оценке немецких специалистов из одной тысячи выпущенных снарядов только один попадал в цель.

Что касается германской истребительной авиации, то этот год можно смело назвать годом Рихтгофена.

Рихтгофен: «Случилось так, что я взял да и покрасил свой аэроплан в удивительный ярко-красный цвет, в результате скоро все сходу узнавали мою красную птицу. Услышал о ней и противник.

Сражаясь как-то на совсем другом участке фронта, я сумел подстрелить двухместный „Виккерс“, который мирно фотографировал наши артиллерийские позиции и потому у моего друга-фотографа, увы, не осталось времени на защиту. Ему осталось только поспешить посадить свою машину на твердую землю, поскольку она проявляла все признаки близкого пожара, и мы даже хором закричали: „Он смердит!“

По-человечески я даже испытывал к своему противнику жалость – я вовсе не хотел, чтобы он разбился. К тому же, он, наверное, был ранен, поскольку ни разу по нам не выстрелил.

На высоте около 15 сотен футов, неполадки в моторе вынудили приземлиться и меня, причем, весьма резко – в результате чего получилось, что мой противник приземлился гораздо мягче, чем я, его победитель; я умудрился врезаться в траншею и перевернуть машину.

Англичане, крайне изумленные моим падением, приветствовали меня как настоящего спортсмена, но все еще недоумевали, почему я упал, поскольку ни одного выстрела по мне они действительно не сделали. Это были первые англичане, которых я посадил на землю живыми, и поэтому мне даже доставило удовольствие поговорить с ними. Я спросил их, видели ли они мой аэроплан в воздухе раньше, на что один из них ответил:

– О, да! Я отлично знаю вашу машину! Мы называем ее „Красненький“» [138] .

Грей: (из предисловия к английскому изданию книги Рихтгофена Der Rote Kampfflieger (Красный военный летчик), 1917): «Истребительная эскадрилья Рихтгофена, называемая у немцев Ягдштаффель, поначалу была известна как „Летающий цирк“, ибо даже удивительный отряд знаменитого Бельке не мог достигнуть в своих действиях такой сплоченности, как подразделение Рихтгофена.

Члены Яшты [139] порой пускались в авантюрные операции в количестве от 12 до 15 машин во главе с маленьким „Альбатросом“ своего командира, окрашенным в пронзительно-яркий красный цвет. Остальные тоже разрисовывали свои самолеты, как кому захочется. Была машина с желтым носом, синим корпусом и зелеными крыльями, была бледно-голубая снизу и черная сверху, была в полоску, была в пятнышко.

И в бою они вытворяли такое, что действительно было под силу лишь совершенным акробатам. Кроме того, эскадрилья передвигалась по фронту как самостоятельное подразделение, появляясь в самой гуще боев, или нападая на наших разведчиков. Одну неделю они летали над Верденом, на следующей уже воевали на севере Арраса, еще через несколько дней – на Сомме. Но, как правило, они работали на Британском фронте. Видя эти арлекинские цвета, курбеты и представления по два раза на дню, мы прозвали их „Бродячим цирком Рихтгофена“ (von Richthofen’s Traveling Circus)».