Чтение онлайн

2. Следует избегать бесполезных бомбардирований одиночными самолетами трудно уязвимых и несущественных для противника объектов, т. к. подобные бомбардирования могут только навлечь на нас репрессии.

3. Бомбардирование открытых городов воспрещается в принципе.

4. Необходимо выбирать объекты насколько возможно крупные, стараясь бомбардировать преимущественно военные и индустриальные объекты, наиболее удаленные от городов, однако, не делая из этого абсолютного правила. Поэтому ниже указываются категории объектов, на которые, по мнению военного комитета, надлежит сосредоточить в дальнейшем нашу воздушную активность.

1. Индустриальные объекты

Министерство вооружений установило прилагаемый список индустриальных объектов противника, имеющих для него существенное значение.

Вы заметите, что этот список содержит только металлургические предприятия с доменными печами, которые представляют собой объекты для бомбардирования днем и ночью, являясь в то же время объектами чрезвычайно уязвимыми.

2. Коммуникации

Тут нужно предусмотреть: сортировочные станции, на которых сосредоточивается большое количество подвижного состава; в нем противник начинает испытывать недостаток, а пополнять его он может лишь с большим трудом; станции, у которых расположены военные учреждения (склады различного назначения].

3. Военные объекты

Казармы, магазины, арсеналы являются объектами бомбардирования (они должны быть удалены от населенных пунктов, как об этом сказано выше).

Измените план, который Вы мне представили, на этих основаниях. Что же касается открытых городов, то их бомбардирование остается запрещенным. Однако, эти действия против германских городов могут иметь место в виде репрессий в особых случаях, которые будет определять правительство. Лиотэ.

Приложение: Список индустриальных объектов:

Саар (29 домен) – 10 объектов;

Занятая часть Лотарингии (66 домен) – 16 объектов;

Люксембург (43 домны) – 8 объектов;

Бриэ (43 домны) – 12 объектов;

Люксембург бельгийский (7 домен) – 5 объектов».

17 марта – Одержал свою первую действительную победу, сбив германский «Альбатрос D-III» Рене Фонк. За свою славную победу, одержанную на неповоротливом «Кодроне», он приглашен в истребительную группу «Аистов», где он пересел на «СПАД-VII».

23 марта – Русский военный летчик Гусев из 17-го корпусного авиаотряда с наблюдателем Лозовским вылетели ранним утром на «Моран-Парасоле» фотографировать германские позиции. Примерно через час после вылета на аэродром сообщили, что их самолет вступил в воздушный бой с «Альбатросом», после чего штопором упал на немецкой территории. Наши летчики сбросили немцам записки с просьбой сообщить о судьбе своих товарищей.

На четвертый день с «Альбатроса» на передовые окопы русских сбросили вымпел с пакетом, в котором на немецком языке было написано: «Аппарат „Моран-Парасоль“ типа L № 301 был сбит в воздушном бою 23 (10) марта в районе деревни Космичевки. Летчик мертв и похоронен нами на поле чести, наблюдатель ранен, находится в госпитале на пути к выздоровлению».

Впоследствии наблюдатель Лозовский вернулся на Родину и получил Георгия IV степени, так как «Альбатрос», с которым они с Гусевым вели свой последний воздушный бой, также упал.

Летчик Гусев А.М., окончивший в 1916 г. Севастопольскую школу авиаторов и погибший 23-х лет, также был удостоен Георгия IV степени. Незадолго до своей гибели, 12 марта (27 февраля), он, летая с наблюдателем Валлейко на своем «Моране», сбил одноместный германский истребитель.

В результате успешного действия союзных войск появилась возможность перебросить русские авиаотряды с Салоникского аэродрома в Южную Сербию, на аэродром под городом Монастырь, где, летая, в основном, на самолетах «Вуазен», они вели армейскую разведку, бомбометание, корректирование артогня.

Русскими авиаразведчиками было вскрыто обходное движение противника в стык между австрийским и болгарско-македонским фронтами.

В этом месяце особенно сильно разгорелась подводная война, она достигла апогея. Британия значительно расширила производство дирижаблей и вдвое увеличила количество береговых станций. Начиная с этого месяца, все суда выходили в море только под охраной миноносцев, дирижаблей, привязных аэростатов и гидросамолетов.

Британия располагала уже специально созданными для противолодочной обороны дирижаблями «Разведчик подводных лодок» – SS (Submarine Scout] с мотором «Рено» 70 л. с, развивавших скорость 50 км/час. Они порой брали на борт 7-9-кг бомбы и имели запас хода 4 часа. Начали разрабатываться дирижабли более совершенного типа с обтекаемой оболочкой.

В Германии, наоборот, производство дирижаблей было свернуто; из 15 имеющихся в наличии военных дирижаблей 6 были переданы морскому ведомству, а прочие в августе разобраны. В морских вооруженных силах служили они по обстоятельствам, и вместо разрушительных нападений на Англию использовались теперь как дальние разведчики над морем.

Гинденбург: «Я с живым интересом следил за попыткой в 1917 г. воздушным путем снабжать нашу охрану в Восточной Африке оружием и медикаментами. Цеппелин, как известно, должен был повернуть через Судан, так как наша часть в это время подвинулась уже к югу и перенесла свои операции в португальские владения Восточной Африки [147] ».

Русские авиаторы по-прежнему тщетно пытались догнать по уровню вооружения своих европейских собратьев и противников. По состоянию на (1] апреля 1917 г. только 11 истребителей и небольшое число одноместных импортных самолетов «СПАД» и «Сопвич», находившихся в распоряжении корпусных авиаотрядов, были оснащены синхронизаторами для стрельбы через винт. Все остальные самолеты-истребители имели пулеметы для стрельбы поверх винта.

(30 сентября] 1916 г. УВВФ заказало 109 турельных установок Колпакова [148] . В январе 1917 г. было принято лишь 23. Они с успехом применялись на самолетах «Лебедь-12», «Анаде» и «Сопвич». На (1) апреля 1917 г. в русской авиации числилось 1069 пулеметов, в том числе «Льюис» – 479, «Кольт» – 352, «Виккерс» – 186, «Гочкинс» – 52. В это число входили также все запасные пулеметы, находившиеся на центральном складе.

На Западноевропейском театре продолжалась трагическая гонка технических достижений авиапромышленников. Если в 1916 г. техническое совершенство самолетов только еще начало играть решающее значение, чему свидетельством гибель замечательного британского пилота Л. Хоукера, то в этом году оно начинает принимать воистину угрожающие размеры. На «Альбатрoce-DII», появившемся в конце 1916 г., улучшили обзор, DIU, появившийся в начале 1917 г., был еще быстрее и скороподъемнее. Преимущества одной стороны вылились в трагедию для другой – апрель 1917 г. именовался союзниками не иначе, как «кровавый». Средняя продолжительность жизни пилота союзников не превышала тогда трех недель.

2 апреля – Рихтгофен: «2 апреля 1917 года был жарким днем для моей эскадрильи. Гром и лай пулеметов слышен был даже в моей квартире и становился все сильнее.

Я еще валялся в постели, когда в комнату ворвался ординарец и крикнул: „Англичане!“ Совершенно сонный, я выглянул в окно и увидел, что мои товарищи окружили аэродром плотным кольцом и стоят задрав головы. Выскочив из постели и кое-как натянув форму, я бросился к своему „Красненькому“, который был уже выведен из ангара и готов к старту. Мой механик знал, что я не упущу такой замечательный случай, и поэтому все было уже готово. Я натянул унты и залез в машину.