Чтение онлайн

По-моему, мой восхищённый взгляд не остался незамеченным и кое-кому сильно не понравились.

Прекрасный незнакомец не стал останавливаться, а проследовал своей дорогой, успев, тем не менее, одарить меня заинтересованным взглядом и чудеснейшей улыбкой.

У меня даже дыхание перехватило, в жизни не видала таких обаяшек. К тому же в моём мире на меня никто никогда не смотрел с восхищением, а здесь уже второй. И хотя он не попытался со мной познакомиться или заговорить, всё же приятно сознавать, что понравилась мужчине без приказа высших сил.

Довольная улыбка сама собой расцвела на моём лице. Нэт же смотрел вслед блондину без малейшей симпатии, высокий гордый лоб прорезала глубокая морщина, глаза подозрительно потемнели, напряжённый немигающий взгляд с неприязнью устремился за незнакомцем. Гневается, что ли?

Будто почувствовав наше внимание, мужчина оглянулся и снова улыбнулся. Мне!

Неожиданно резко и больно Нэт схватил меня за талию, притянул к себе, сдавил сильными руками, давая понять этим собственническим жестом, кто тут хозяин.

Я даже пикнуть не успела... сначала.

А затем я рассердилась!

Да что там рассердилась. Такое безобразное проявление ревности неожиданно для меня самой вызвало во мне настоящую бурю.

И я решительно вырвалась из непрошеных объятий.

– Что ты себе позволяешь?! – воскликнула я возмущённо, негодование прямо-таки кипело в моей груди, требуя немедленного выхода наружу. – Ты почему меня хватаешь? Кто тебе позволил ко мне прикасаться?

При первых же моих словах Нэт вздрогнул, как от удара, и отпрянул – растерянный, потрясённый. В его глазах мелькнуло сначала безграничное удивление, почти немедленно сменившееся жестокой болью.

Я прекрасно видела, какие чувства вызывают в нём мои слова, но остановиться уже не могла.

– Никогда, слышишь, никогда не смей меня трогать без моего разрешения! – продолжила я, не сдерживая эмоций. – Думаешь, я игрушка? Захотел – схватил, захотел – отпустил! Ты мне не муж, и не имеешь на меня никаких прав, понял?

Он всё прекрасно понял. И я тоже поняла, что натворила, когда горькая обида полилась на меня из его вмиг потемневших глаз.

Нет, он не закричал на меня, даже вздоха не вырвалось из его крепко сжатых уст, но несчастный, абсолютно потерянный взгляд был красноречивее всяких слов.

Нэт развернулся и пошёл по улице прочь, а я смотрела ему в спину, к которой совсем недавно прижималась, скрываясь от опасности, и чувствовала себя убийцей и, вообще, последней стервой во всех подлунных мирах.

Рич и Габриель, бывшие невольными свидетелями этой сцены, остолбенев, смотрели на меня. Вряд ли они ожидали от меня такого всплеска агрессии.

Я и сама была потрясена не меньше, потому что за всю свою жизнь ни на кого не повышала голоса так, как сейчас на Нэта.

Никогда и ни на кого! Даже не подозревала, что во мне может таиться столько злости.

Рич пришёл в себя первым, презрительно прищурился, перевёл взгляд с меня на оцепеневшую Габриель, бережно, но решительно взял её за руку и повёл за удаляющимся братом. Девушка тоже отмерла, затравлено посмотрела на меня и последовала за молодым человеком.

Я осталась посреди улицы в незнакомом городе в чужом мире совершенно одна!

Что я чувствовала в тот момент, невозможно описать словами. Растерянность и страх – самые простые из моих эмоций, но не самые сильные. Я совершенно не знала, что делать.

Бежать за друзьями? Но вряд ли они таковыми останутся после сегодняшней ссоры с их близким человеком. Я бы на их месте точно возненавидела меня. А на своём месте испытывала сейчас ужас и раскаяние.

«Что же я натворила? – думала я, прокручивая в голове подробности недавней сцены. – Как могла так поступить с человеком, подарил всю свою любовь и заботу, с тем, кто изо всех сил старался сделать меня счастливой! Как я могла так обидеть человека, жизнь которого в буквальном смысле слова зависит от меня?!»

Под гнётом целиком поглотившей тяжёлой вины и бесконечного отчаяния я почувствовала такую слабость, что потеряла способность двигаться. Боль сжала мне сердце своей холодной безразличной рукой. Еле-еле я дотащилась до обочины дороги подальше от резиденции драконов и села прямо на мостовую спиной к эльфийской чаще. И сейчас мне было абсолютно неважно, убьют ли меня лесные охранники или нет.

Ну, и пусть убьют!

По крайней мере, не придётся думать о том, куда идти и как жить дальше с этим разрушающим душу чувством вины, да ещё и без Нэта. А в том, что я потеряла его, сомнений не было ни малейших.

Осознание того страшного факта, что я никогда больше не увижу моего милого друга, никогда не почувствую его преданной и такой необходимой мне любви и заботы, его щедрой, ласкающей разум и сердце нежности, наполнило мою душу безмерным всепоглощающим горем.

Обхватив руками колени, я опустила на них лицо и зарыдала. Я плакала и плакала, но слёзы были слишком горькими, чтобы принести облегчение.

Сколько я так просидела, не знаю. Время утонуло в моей скорби по потерянной любви.

Я понимала, что никого, кроме себя, винить в рухнувших надеждах на счастье, не могу, и это было самым неприятным. Когда виноват кто-то другой, у тебя остаётся хотя бы малое утешение: ты можешь ругать этого человека или ненавидеть всю жизнь.

А если разрушитель – ты сам?

Слёзы всё же иссякли. Видимо, я выплакала весь запас жидкости в организме. Страшно хотелось пить и двигаться – ноги онемели от неудобной позы и долгого сидения на камнях. Все мои ощущения вдруг разом включились, я почувствовала и твёрдость мостовой, и прохладу опустившегося на город вечера. Я поднялась с земли, отряхнулась, вытерла краем юбки остатки слёз и огляделась по сторонам.

Что ж! Жизнь продолжается. Если я всё ещё не убита ни эльфами, ни драконами, если мне придётся всю оставшуюся жизнь существовать с тем, что я натворила, то, по крайней мере, необходимо найти убежище на сегодняшнюю ночь, а завтра с утра постараться узнать дорогу к тому лесу, за которым меня ждал мой мир.

«Вернусь туда, откуда пришла, – решила я, – и, возможно, лет через сорок-пятьдесят смогу простить себя».

К эльфам я идти не хотела, уж больно они негостеприимны. У драконов я рисковала встретиться с блондином, ставшим причиной ссоры с Нэтом, чего мне совсем не хотелось.

Арреи отпадали тоже, так как после полученных предостережений я опасалась быть увезённой в пустыню, где теперь меня никто бы не стал искать.

И кто же остался?

Только гномы. Конечно, можно было бы попроситься переночевать в дом какого-нибудь мага, но вряд ли меня пустят так поздно. А посольство – не обычный дом, там могут и приютить, если хорошо попросишь. Размышляя подобным образом, я поплелась по дороге обратно к резиденции гномов.