Чтение онлайн

Вячеслав Щербаков разъяснил свою позицию так: «…участвую в избирательной кампании не вследствие стремления взять у Собчака реванш. Мотивы иные — интересы города превыше всего!»

Выступая перед журналистами, Владимир Яковлев заявил, что победа кандидата от коалиции позволит реализовать общую предвыборную платформу и впервые в истории создать коалиционное правительство, которое будет работать совместно с различными политическими партиями и общественными организациями.

А на вопрос, кто в коалиции главный, Яковлев ответил: «В том-то и дело, что мои товарищи по коалиции сумели отбросить личное политическое честолюбие и объединиться ради того, чтобы вывести город из глубочайшего кризиса. Очевидно, что дальнейшие эксперименты Собчака по превращению Санкт-Петербурга в туристический и банковский центр, в спортивную столицу мира чрезвычайно опасны. Мы уверены, что вопреки организованной против нас информационной блокаде, вопреки лжи, клевете и провокациям горожане нас поддержат и выступят против обанкротившегося курса нынешнего мэра»1.

«Какая к черту информационная блокада, если мы печатаем обвинения в адрес мэра слово в слово. Надо поручить Петрову написать статью о нашей объективности и поместить рядом. Он это умеет — высказаться между строк. Так и объясню Прохорову: читатель должен быть уверен в нашей объективности, а все остальное — ради интриги. Интрига нужна, а если интриги не будет, то мухи от тоски в рот залетят», — думал Петр, дописывая статью.

— Петр Андреевич! Что же вы трубку не берете? — сказала секретарша, ставя на стол чашку кофе и фужер с коньяком, налитым ровно до половины. Из мэрии третий раз звонят. Я отвечаю, что вы пишете материал, а им — все равно.

— Ладно, соединяй, — махнул рукой Петр, запивая коньяк до горечи крепким кофе.

Звонил начальник секретариата Крутинин: через десять минут нужно быть в Смольном, Собчак решил срочно созвать свой избирательный штаб.

Совещание уже началось, когда Петр, виновато ссутулившись, вошел в Малый зал и с трудом нашел свободный стул. Рядом удобно устроился в кресле Юра Степанов. Собчак недовольно покосился на Петра, но не прервал речи:

— …Я сегодня по дороге зашел в булочную и ужаснулся. До каких пор комитет по торговле будет мириться с такими ценами? А качество? Разве нормальный человек может есть такой хлеб? — Собчак высоко поднял серый батон и, гулко постучав им по столу, направил его на Степанова. — Юрий Григорьевич! Сколько раз я приказывал взять цены на хлеб под строжайший контроль? Вижу, вам и сказать нечего.

— Анатолий Александрович, мы уже три месяца продаем комбинатам муку и сахар ниже себестоимости — она растет не по нашей вине. И мы держим ту часть цен, которая зависит от сырья. Но энергетики и «Водоканал» вздувают тарифы, а на компенсацию этих затрат нет средств, — сказал Степанов, зачем-то прижимая правую руку к груди. У него был такой огорченный вид, что Петру стало его жалко.

— Где здесь представители от «Ленэнерго» и «Водоканала»?! раздраженно оглядывая присутствующих, воскликнул Собчак.

— Не пригласили, — тихо ответил сидевший рядом с мэром Путин. — Нечего им делать на заседании штаба.

— Да, да, правильно сделали. А то побегут к Яковлеву докладывать, согласился Собчак. — Как только закончатся выборы, сразу поставим этот вопрос на Правительстве — вплоть до отстранения от должности. Кстати, о выборах. Складывается впечатление, что среди нас есть вредители. Да, вредители. Как иначе объяснить это безобразие, когда на каждом столбе висят плакаты с моей фотографией? Один бизнесмен, которого я встретил в Кельне, а он только что приехал из Петербурга, — сказал, что такая слишком назойливая реклама только отпугивает избирателей. «Мэра в губернаторы!» и «Под контролем мэра» — кто придумал эту глупость?

Петр почувствовал, что большинство сидящих в зале смотрят на него. Растерявшись, он привстал, но его опередил сидевший впереди Прохоров:

— Эти слогемы придумал Рубашкин, очень хорошо придумал. Но не наша с ним вина, что рекламщики все испортили.

Повинуясь требовательному взгляду Собчака, встал директор городского Центра по размещению рекламы. Он был очень молод, — не больше тридцати, — и заговорил бойко, как на экзамене у доски:

— Мы руководствовались рекомендациями авторитетных ученых — Смита и Вессельтона. По их мнению, регулярное расположение имиджевой рекламы вдоль автомагистралей эффективно воздействует на подсознание водителей и пассажиров движущихся машин. Есть специальная формула, связывающая расстояние между плакатами со средней скоростью. Наши специалисты подсчитали, что интервал между осветительными столбами удовлетворяет этой формуле. Иными словами, человек едет в машине и даже не замечает, что у него перед глазами, а в сознании все откладывается и откладывается…

— А у ваших специалистов ни разу не откладывалось, что большинство наших горожан ходят пешком или ездят на трамваях? — перебил говорившего Прохоров. — Или вы будете утверждать, что вас не предостерегали против излишней самодеятельности?

— Но этот метод хорошо сработал во многих избирательных кампаниях, например для Клинтона…

— Вот и работайте на Клинтона! Вас ждут не дождутся в Канзасе или на Аляске. А здесь, у меня, вы уволены! — заключил Собчак и, повернувшись к Прохорову, попросил: — Алексей Викторович, проследите, чтобы немедленно сняли со столбов всю эту дребедень! Следующий вопрос: о сегодняшней пресс-конференции Яковлева. Кто докладывает? — рассеянно оглядел сидящих в зале Собчак.

— Рубашкин, Рубашкин Петр Андреевич, — Путин подсказал так громко, что услышали все.

— Да, пожалуйста, Петр Александрович, — Собчак кивнул куда-то в глубину комнаты.

— Ни пуха тебе, ни пера, давай! — шепнул Степанов и легонько подтолкнул его в спину. Поначалу сбиваясь, Петр стал рассказывать о том, что говорили в Доме журналистов Щербаков, Яковлев и Артемьев, но вскоре понял, что это никому не интересно. Сидевшие начали тихонько переговариваться, в зале стало шумно, и пришлось повысить голос.

— А вы лично как оцениваете, кто из этой компании останется среди кандидатов, у кого больше шансов? — неожиданно спросил Путин.

— Яковлев! Яковлев выйдет во второй тур, — не задумываясь, ответил Петр и удивился наступившей тишине. Никто не решался заговорить первым.

— Похвальная откровенность, — наконец сказал Собчак. — Я бы оценил глубину и смелость вашего анализа на «отлично». Но все же не соглашусь с вами, Петр Алексеевич. Уверен: если вопреки прогнозам мне не удастся победить в первом туре, то во втором я столкнусь с Болдыревым. Прошу всех принять это к сведению и неукоснительному исполнению.

Петр заметил, как предостерегающе посмотрел на него Прохоров, и, не вступая в спор, опустился на стул.

— Ну что, получил? — шепотом спросил у него Степанов. — «Папа» совсем вознесся, никого слушать не хочет. Но тут он прав. Скорее в аду на сковородки снег выпадет, чем Яковлев пройдет во второй тур. Но ты не переживай — все обойдется.

— Я переживаю только о том, что выпить хочется, — ответил Петр, чувствуя боль и ломоту в висках.

— Вот и хорошо, — обрадовался Степанов. — Сегодня одну из моих курочек замуж за немца выдали. Надо поздравить. Редкий случай, когда «большое спасибо» лучше маленького рубля. Сам понимаешь: персонал есть персонал, кадры требуют внимания и понимания.

— А куда поедем? — повернулся к Степанову Петр.

— В новый мотель у Тарховки. Но сперва заедем на Ка-два, сегодня невеста последний день работает. Надо обязательно, иначе новобрачная обидится. Как заведено, право первой ночи. Хочешь попробовать право первой ночи? Заодно и подстрижешься…

— А кто невеста? — машинально спросил Петр.

— Ирка, парикмахерша из салона, ты же ее знаешь, — улыбаясь, ответил Степанов, — мне даже говорили…

Петр почувствовал, как зарябило в глазах. Он с грохотом опрокинул стул и, подхватив его за ножку, замахнулся. Кто-то пытался удержать его за руку. Он вырывался, не чувствуя боли и не сознавая, о чем кричит. Подоспевшие охранники выволокли его на улицу.