Автобиография троцкизма. В поисках искупления. Том 1
Шрифт:
P. S. Литературу: Саркиса, Сафарова и пр. получил. Особенно ценна для меня книжка Залуцкого «Звеновые организаторы», т. к. в Томске ее нет. <…>
Ширяев сразу понял, что дело серьезное. 27 февраля он сообщал:
Вчера получил письмо и сегодня высылаю. Писать пока ничего не буду: дождусь обещанного тобой подробного письма. В общем и целом, твое письмо (последнее) произвело на меня скверное впечатление. Хочется выругаться и сказать тебе «Шляпа».
P. S. Как получишь, сообщи, хоть бы открыткой, сейчас же.
Письмо «от Митьки Митьке» являлось сердцевиной дела, одновременно главной уликой и главным оправданием – в зависимости от интерпретации. Переписка доступна только с середины, не совсем понятен ее контекст. Очевидно, во всяком случае, что два молодых студента-коммуниста были лучшими друзьями, связанными своим далеким прошлым в Павлодаре и недавним в Томске. Или, точнее, – так как личные и политические отношения были в принципе неотделимы – они были «товарищами». Политика была для них личным делом. Студенты состояли в постоянной переписке, обсуждали события, оценивали друг друга. Бросается в глаза независимость их мышления, вера в право на собственное мнение и собственный голос.
93
Там же. Л. 32.
Ленинский принцип партийной организации – так называемый «демократический централизм» – основывался на сочетании свободы обсуждения до съезда и дисциплины исполнения принятых решений после его окончания. Коммунистам предоставлялась возможность влиять на партийную линию в ходе предсъездовских «дискуссий», во время которых они имели право пропагандировать свои политические платформы. Популярной была аксиома, что политическое участие развивает сознательность и приближает победу коммунизма. Партия старалась искать компромиссы, не выходя за рамки партийного устава: Центральный Комитет принимал критику, а оппозиция уважала решения партийных съездов. Не было единого фронта, который бросал бы вызов большинству ЦК: чтобы выработать такой нарратив, ЦК понадобились годы. Можно сказать, что история становления «оппозиции» как ключевого политического термина – это история концептуализации идеи внутреннего врага в большевистском лагере.
К 1926 году партия начала прилагать особенные усилия, чтобы определить политическую «физиономию» своих членов, вспоминая сказанное товарищами во время недавних дискуссий, пытаясь уяснить, эволюционировало ли их мышление в правильном направлении, способны ли они дать политические оценки себе и другим. Относительно партийной линии возможны были допустимые и недопустимые по амплитуде отклонения. Колебания воспринимались как естественный атрибут обстановки дискуссии, но в силу резолюций съезда линии полагалось затвердеть, а зигзагам – исчезнуть. Редозубов и Ширяев должны были определиться. Ведь они читали партийную прессу, центральную и местную, помогали друг другу достать редкие публикации. Ничего не было надежней «Правды» для «выработки» правильного мнения.
Письмо Редозубова Ширяеву включало пассажи об экономической и политической природе нэпа, о только что завершенной партийной дискуссии и о том, как она освещена в официальной прессе. Ничего не могло быть важнее, чем поиск правильного ключа к внутрипартийному спору. Редозубов претендовал на идейную последовательность. Он хвастался перед товарищем своей прозорливостью: несмотря на авторитет Зиновьева, он раскусил «горе-вождя», когда тот еще был в зените славы. Это доказывало не только осведомленность и теоретическую подкованность Редозубова, но и незаурядное большевистское «чутье». Редозубов не считал себя оппозиционером: он поддерживал Троцкого годом ранее инстинктивно и конъюнктурно, только потому, что Троцкий разоблачал Зиновьева и ленинградскую партийную организацию.
Митька!
Пиши твое отношение к дискуссии. О своих симпатиях. Я не пишу потому, что наступил почти такой же момент, как у тебя по вопросу о троцкизме? И что это? От тебя ли это слышу. Какое может быть колебание в такой ответственный период для партии. «Почти», но в этом «почти» совершенно различное политическое. Митька, я прямо сияю от радости, что ты мне пошлешь «Ленинградскую правду». Ну знаешь, Митя, что бы тебе за это сказать или сделать? Ура! Ей-ей, я давно уже хотел тебя об этом просить. Если возможно, так посылай «фракционную» литературу, как то изд[ательства] Прибой (Ленгиз), «Ленинградскую правду». Эти отступления вызваны моей нетерпимостью – содержание, другой политический смысл, другая философия. Ты лучше знаком с взглядами фракционеров, но я-то ведь, а ты это знаешь, давно веду «антизиновьевскую позицию». Для меня нынешняя дискуссия есть подтверждение правильности моего мнения относительно Зиновьева. Ясно, что я на стороне ЦК. Как же странно, может быть слишком смело, но я никогда не верил Зиновьеву в его 100%. Тогда (а это, как ты знаешь, было очень давно в споре с вами (какой я политик) я, может быть, и защищал Троцкого, но только потому, что другого противопоставляющего взгляда не было в то время. Я чувствую большое моральное, политическое оправдание своей (подчас путаной) позиции. Отношение мое к его книжке «Ленинизм» ты знаешь из предыдущего письма. Я не буду хвастаться, что я «предвидел» все разногласия, но замечу и приведу тебе цитату из моей «работы» (из своих записок)
стр. 224 «нэп – это государственный капитализм в пролетарском государстве». (Зиновьев). – это определение неверно. Ведь НЭП не заключался только в сдаче концессий, как чистой формы государственного капитализма, а в свободе оборота для крестьянина. Расширение понятия «государственного капитализма» до понятия «крестьянской экономики» не оправдывается никакими логическими, экономическими и политическими задачами, а наоборот противоречит им. Да и сам Ленин признавал «правый фланг» (если так можно выразиться) свободной торговли, как государственный капитализм. Государственный капитализм в узком смысле был целью нэпа, а не им самим. Куда мы отступили? До чего? (спрашивает Зиновьев). Отвечает, до государственного капитализма 94 .
94
Там же. Л. 35.
Зиновьев предупреждал XIV съезд партии против попытки некоторых товарищей объявить сейчас нэп социализмом. «Такая точка зрения, такая позиция представляет собой идеализацию нэпа, идеализацию капитализма. Что нэп есть дорога к социализму, это бесспорно, но что нэп не есть социализм, это положение мне кажется также бесспорным». Старый соратник учредителя большевизма считал, что в вопросе о госкапитализме «нам нет никаких оснований в чем бы то ни было менять позицию, в чем бы то ни было „дополнять“, „совершенствовать“, „улучшать“, „поправлять“ Ленина. Что бесспорно в этом вопросе о госкапитализме? Бесспорно, по-моему – и как будто все это признают, – указание Ленина на существование пяти хозяйственных укладов в нашей республике: патриархального, мелкотоварного, частнохозяйственного, госкапиталистического и социалистического. <…> Во-вторых, бесспорно то, что наша госпромышленность, как выразился Владимир Ильич, есть предприятия „последовательно-социалистического типа“» 95 .
95
XIV съезд ВКП (б). Стенографический отчет. М.; Л.: Госиздат, 1926. С. 101–102.
И тут Редозубов не соглашался. Азы марксистского анализа общества были ему знакомы, и применять их к ситуации в своей стране он умел. «Мы отступили до государственного регулирования торговли (а это не одно и то же, что госкапитализм). Содержание всего нэпа не есть только госкапитализм», – ложно утверждали ленинградцы во время дискуссии. Редозубов надеялся, что хотя бы его «дорогой Митька» не разделяет это ошибку. «Я не буду сейчас расшифровывать эти иероглифы, так как моя точка совпадает с другими, как т. Сталин и Бухарин, и лучше в тысячу раз ими сказано», – писал он Ширяеву. Автор читал в газетах слова генерального секретаря на съезде:
Основная ошибка Каменева и Зиновьева состоит в том, что они рассматривают вопрос о госкапитализме схоластически, не диалектически, вне связи с исторической обстановкой. Такой подход к вопросу противен всему духу ленинизма.
Как ставил вопрос Ленин? В 1921 году Ленин, зная, что наша промышленность мало развита, а крестьянство нуждается в товарах, зная, что ее сразу не поднимешь. <…> Ленин считал, что лучшая возможность – привлечь заграничный капитал, наладить с его помощью промышленность, ввести, таким образом, госкапитализм и через него устроить смычку Советской власти с деревней. <…> А теперь? Можно ли отрицать, что в области промышленности «госкапитализм» и «социализм» уже поменялись ролями, ибо социалистическая промышленность стала господствующей, а удельный вес концессий и аренды <…> минимален? 96
96
Там же. С. 494.
Ход этого спора показывал, уверял Редозубов, «что партия теперь выросла (а ведь нас, таких говняков миллион) и сумеет разобраться, где истинный большевизм». Молодежь выросла, поумнела, не будет больше глотать все, чем ее кормят аппаратчики типа Цехера. Низы скажут свое веское слово. «Знамя восстания поднято. Нейтральности быть не может».
Но какая-то двусмысленность все равно сохранялась. Кто подымает восстание? Против кого? Редозубов как будто бы намекал, что свергать нужно было Зиновьева и его трактовку ленинизма.
Понимал ли все это Ширяев? Был ли он в курсе текущего момента? Должен был: ведь он учился в центре событий, в Ленинграде, а на время съезда не вытерпел и поехал в Москву, чтобы наблюдать партийный спор вблизи.
Редозубов ликовал: он оказался на высоте. В то же время он был полон заботы о товарище:
Я не думаю, чтобы ты остался по ту сторону баррикад. (Ведь Зиновьев дело поведет дальше) или шатался (это не соответствует твоей «природе»). Это было нельзя заключить из письма, но приписка меня наводит на печальные размышления относительно тебя. Я лично сам испытал эту штуку и не советую тебе. Поверь, это будет так мучительно. Из всего этого я вывел одну политическую мудрость, «лучше организационно отмежеваться, чем носить в себе два начала».
Снова повторяю, это ты лучше меня знаешь всю дискуссию, но в момент написания тебе письма я имею перед собой «Правду» за 23 декабря (какое различие, ты писал мне, зная о ней, в данном случае осведомленность наша относительно «Правды» такая же, как и была у тебя). Эх <…> много и много у меня имеется кое-чего сказать. Ведь впервые за все мое пребывание в партии (сознательно-разбирающего) я оказался не формально за ЦК, а фактически, идейно. Для тебя же, как я вижу, наступает период «формального отношения». В том вопросе мы с тобой разошлись. Я думаю, что мы воевать будем с вами по-настоящему. Не думай колебать единство и верность ленинской линии «начетчику» от <…> мелкобуржуазного авангарда. Я внимательно и с Лениным в руках проверял цитаты Зиновьева. И такое чудовищное извращение. Сталин – вот это истинный вождь в данный момент.