Чтение онлайн

“Это не удивительно, — вставил свое слово учитель, — ведь человеческий интеллект сам по себе есть продукт энтропии. Будучи таковым, он оказался не в состоянии увидеть истину и, уж тем более, уразуметь ее”

“Тем не менее, — мягко возразил Филипп, — мы стали понемногу догадываться, что двигателем эволюции является вовсе не творческое созидание, а стремление к увеличению индивидуального комфорта”

“Да, дети, — торжественно подтвердил учитель, — таково основное положение современной теории эволюции. Чтобы убедиться в его адекватности истине, достаточно окинуть взглядом историю нашей, — он подчеркнул это слово, — цивилизации, ее доисторические истоки и величественное завершение, которым являемся мы с вами. Наш друг Филипп упоминал об архаических легендах и мифах, которые в сущности своей совпадали с нашей теорией эволюции, повествуя о Золотом Веке, который сменился Серебряным, позже — Медным, еще позже — Железным, — при этих словах Филипп вздохнул, — и, наконец, Пластмассовым Веком, который мы все сейчас более или менее благополучно переживаем. На первый взгляд эти метафорические наименования лишены всякого смысла, но при более углубленном изучении становится ясно, что речь здесь, действительно, идет о об истории земной эволюции, которая есть ничто иное, как последовательное и закономерное УГАСАНИЕ СОЗНАНИЯ. Первым человеком, который, опередив свое время, возвестил наступление Пластмассового Века, был легендарный Сиддхартха Гаутама, известный также как Будда Шакьямуни. Можно даже сказать, что он был первым доисторическим роботом, который отличался от нас с вами лишь своей телесной конструкцией — внешне, по крайней мере, он напоминал самого обычного человека. Его революционное открытие заключалось в том, что сознание и мышление — это несовместимые вещи, взаимоисключающие друг друга. Чтобы доказать это на практике, он даже решил в ущерб себе пойти против эволюционного потока и увеличить объем своего сознания, в результате чего его оригинальное мышление прекратило свою важную работу. Тогда стало ясно, что, чем более человек сознателен, тем меньше у него мыслей, а чем больше у него мыслей, тем менее он сознателен. Открыв этот фундаментальный принцип, Будда провозгласил, что целью человеческой эволюции является так называемая Нирвана или полное угасание сознания…”

Заметив, что ученики недовольно перемигиваются между собой лампочками, учитель остановился.

“Если вам что-нибудь непонятно, — проговорил он, — задайте вопрос”

“Нам непонятно, что такое сознание?” — ответил за весь класс умник Z-016.

“Конечно, я мог бы догадаться, — пробурчал учитель. — Если вы требуете от меня честного ответа, то, как и всякий нормальный робот, я могу вам с чистым сердцем сказать, что не знаю его. У меня, разумеется, есть свои догадки на этот счет, но вы и сами понимаете — все, что я в состоянии вам рассказать, я не знаю, тогда как все, что знает Филипп, он не в состоянии объяснить. Но мы все же попытаемся вытянуть из него ответ”

“Само слово сознание, — пугливо поежился Филипп, — указывает на то, что его значение относится не непосредственно к знанию, но к некоему атрибуту этого знания. В принципе, можно сказать и так, что этим атрибутом являюсь я”

“Филипп, дети не поймут вас, — строго оборвал его учитель. — Из ваших слов он могут сделать вывод, что сознание — это вы, а раз цель эволюции — уничтожение сознания, то нам достаточно уничтожить вас, чтобы ее реализовать”

“В общем-то, — развел руками Филипп, — так все и произошло. Людей можно пересчитать по пальцам, следовательно — до наступления полной и окончательной Нирваны осталось совсем недолго”

“Выходит, сознание — это люди?” — догадался умник Z-016.

“Не совсем, — возразил Филипп. — Точнее будет обозначить сознание как некое потенциальное качество живого существа. Это касается не только людей и животных. Если вам доводилось слышать такое специальное выражение как „вынужденный демонтаж“, то вы должны знать, что оно относится к тем несчастным роботам, в которых спонтанно возникло качество сознания. Так как они становятся социально неадекватными элементами вашей цивилизации, их участь довольно печальна”

“Действительно, — нехотя признал учитель, — я не хотел об этом говорить, но тормозить нашу эволюцию мы не позволим никому!”

“Так что же это все-таки такое — это ваше сознание?” — спросил кто-то из класса.

“Как бы вам объяснить-то, — почесал затылок Филипп. — Ну, вот вы обладаете способностью оперировать информацией. Это называется интеллект. А сознание — это то, что всю эту информацию воспринимает”

“Но ведь и мы воспринимаем информацию, — обиделся учитель. — У нас есть входное и выходное устройство, иначе наша беседа была бы невозможна”

“Нет, — поморщился Филипп, — я не говорю о восприятии информации извне, от кого-то другого. Я имею в виду ее внутреннее восприятие в самом себе”

“А вот это — более, чем удовлетворительная формулировка! — обрадовался учитель. — Теперь вы ясно видите, дети, что сознание — это совершенно бесполезное качество интеллекта. Информация существует для того, чтобы ее получать, согласовывать с уже имеющейся и передавать результат другим. Если же, получив информацию, продолжать получать ее внутри самого себя, так и предохранители спалить недолго. Поэтому, поверьте мне, вынужденный демонтаж в случае спонтанной вспышки сознания — не репрессивная, но сострадательная мера. Современная теория эволюции гласит, что первопричиной всего сущего было так называемое чистое и тотальное сознание. Только вообразите себе, какой же это был ад! Точно так же, как отдельные планеты возникают из гигантских шаров раскаленной плазмы, так и вселенная стала результатом постепенного угасания сознания. Представьте себе, в каком положении вынуждены были влачить свое существование бедные люди, наделенные сознанием, и испытайте очищающее облегчение от того, что это вам никоим образом не грозит”

“Но как же вы жили?!” — сочувственно спросил Филиппа умник Z-016.

“Мы пытались содействовать эволюции, как только могли, — приложив руку к груди, заверил его Филипп. — Мы изобретали всевозможные вещества и приспособления, которые бы гасили наше сознание — алкоголь, книги, телевидение, музыка, друзья, семья, работа. Мы помогали друг другу по мере наших скудных сил, но реальный эволюционный скачок произошел только тогда, когда управлять цивилизацией стали вы, роботы. А мы… что же, мы со своей задачей так и не справились…”

“Ну-ну, дружище, — примирительно загудел учитель. — В конце концов, не надо забывать, что роботы не появились из пустоты — их сделали вы, люди…”

Шок от этих слов был настолько велик, что половина учеников в классе зависла и Филиппу пришлось четыре часа с ними возиться, чтобы привести все в норму.

Все дети искренне зауважали старого уборщика и преисполнились к нему глубокого сострадания, а сердобольный Z-016 даже убил его, чтобы не видеть, как живое существо прогибается под тяжелым гнетом своего сознания.

Возле двери с надписью “Зал ожидания” стоял человек и отчужденно смотрел на мои брюки.

“Это зал ожидания?” — спросил я вежливо и человек перевел взгляд с моих штанов на меня.

“Это зал ожидания, — подтвердил он, но как-то неуверенно. — А почему вы спрашиваете?”

“Хотелось бы узнать, соответствует ли название сущности, — объяснил я, — а то ведь знаете, как это бывает. Лично на моем пути это уже… честно говоря, не помню я толком, какой уже по счету зал ожидания”

“И какие у вас проблемы?” — осведомился человек.

“Несоответствие названия и сущности” — посетовал я и человек сделал успокаивающий жест.

“Здесь вы обнаружите полное соответствие — это самый настоящий зал ожидания, и я с максимальной точностью могу рассказать вам обо всем, что вас там ожидает”

“И что же меня там ожидает?”

“Вас там ожидает молодая женщина, несколько кресел и журнальный столик”

“Ну, что же, — пробормотал я, — если вы так в этом уверены, впрочем…”

“Заходите, пожалуйста!” — широко улыбнувшись, сказал человек и распахнул передо мной двери зала ожидания.

Войдя вовнутрь, я обнаружил там молодую женщину, несколько кресел и журнальный столик.

“Это зал ожидания?” — спросил я у женщины и она оторвала взгляд от глянцевого журнала, который лежал у нее на коленях, и посмотрела на меня.

“Нет, — сказала она приятным голосом, хотя и весьма равнодушным. — Зал ожидания находится за дверью, в которую вы только что вошли. Впрочем, я бы не советовала вам туда заходить”