Чтение онлайн

Кроме двери, через которую я сюда попал, никаких других дверей здесь больше не было. Я оглянулся и увидел на двери табличку с надписью: “Зал ожидания”.

“А почему, — осведомился я осторожно, — вы не советуете мне туда заходить? Там ведь зал ожидания, я вас правильно понял?”

“Там действительно зал ожидания, — подтвердила женщина, — но там вам могут проломить голову. Два таких здоровенных придурка, знаете как это бывает…”

Не желая больше слушать эту ахинею, я развернулся, открыл дверь и вышел. Надо признать, что я тут же пожалел об этом, потому что удар, который обрушился на мою голову, лишил меня способности совершать какие-либо действия, кроме сожаления о них. Когда я с усилием раскрыл глаза, надо мной склонился здоровенный придурок. В глазах у меня двоилось, поэтому я вежливо поздоровался с обеими.

“Ну, привет! — весело ответили мне придурки. — А все-таки шел бы ты лучше отсюда, дядя, туда откуда пришел — в зал ожидания. Там тебе хоть прикурить дадут…”

Я решил не спорить и на четвереньках вполз в дверь с надписью: “Зал ожидания”. В помещении стоял ядреный табачный дух и мне помогли подняться на ноги. Оглядевшись, я не увидел никого, кроме морщинистого деда в кителе времен великой отечественной с хитрыми голубыми глазами и толстой самокруткой в зубах. Дед молча угостил меня махоркой и мы закурили.

“Давно тут бродишь?” — спросил дед, прищурившись.

“Давненько” — ответил я без обиняков.

“И куда путь держишь, — хмыкнул он, — в зал ожидания, надо полагать?”

“Туда” — нехотя признался я.

“Так за чем же дело? — продолжал издеваться дед. — Вот ведь он — зал ожидания, за дверью, через которую ты сюда вполз. И я даже могу сказать тебе, что там тебя ожидает”

“Сделайте милость” — нахмурился я.

“Там тебя ожидает тот, кто скажет тебе, что тебя ожидает в зале ожидания, который находится за дверью, через которую ты туда вошел”

“И тем не менее, — обреченно вздохнул я, — мне нужно идти…”

“Погоди! — глаза деда сверкнули. — Хоть ты мне и чужой человек, но вижу я, что парень ты горячий, а мне такие по сердцу. На вот, возьми! От сердца отрываю, но ради хорошего человека мне ничего не жалко…” — с этими словами дед вложил в мою руку тяжелый черный пистолет. Я понимающе взглянул ему в глаза, обнял старика на прощанье и вышел в зал ожидания.

“А вот и вы! — закричал мне навстречу незнакомый человек с открытым и добродушным лицом. — А я вас жду-жду, а вы все не идете и не идете, я уже совсем извелся! Но вот вы пришли, и теперь я могу с чистым сердцем выполнить свою миссию”

“Я уже догадываюсь, в чем заключается ваша миссия” — сухо заметил я, взводя курок.

“Разумеется, — человек расплылся в улыбке. — Держу пари, вы ищете зал ожидания. Так вот он — за дверью, через которую вы сюда вошли! И мой долг сообщить вам о том, что вас там ожидает…”

Оглушенный грохотом выстрела, я успел заметить, как лицо человека исказилось от боли и удивления, и сразу же отвернулся. Передо мной была дверь с надписью: “Зал ожидания”, но не было никого, кто бы мог рассказать мне, что меня там ожидает. Разжав ладонь, я выронил пистолет, после чего сделал решительный шаг вперед и исчез за дверью.

Ах, как жаль, что этот человек был все время один! Если бы он жил на необитаемом острове, это можно было бы понять. Но он жил в самой гуще большого индустриального города с труднопроизносимым названием, умудряясь при этом оставаться в одиночестве.

Однажды он сказал своей жене:

— Как странно! Разделяя со мной одну и ту же жилплощадь, ты не живешь со мной? Почему так происходит?

— Потому что не я, а ты не живешь со мной, — возразила приземленная жена и ушла на кухню.

Тогда он взял ручку и лист бумаги, чтобы сделать важную запись. Он давно подозревал в себе слабость памяти, поэтому решил записывать все, что имело для него значение. Он написал: “Сегодня я ухожу отсюда навсегда, потому что — какой смысл быть одному с другими, если можно быть одному в одиночестве?”

После этого он вышел из дому и сел в трамвай, где к нему тут же подошла вежливая кондукторша и попросила оплатить проезд. Вспомнив, что деньги остались дома, он сошел с трамвая и вернулся домой.

Дома он застал жену за приготовлением борща.

— Ты же не любишь борщ, — обличил он ее, — зачем же готовишь?

— Затем, что ты его любишь, — сказала жена простодушно. — Я готовлю его для тебя.

— Так ты не читала мою записку? — догадался он. — Я же решил уйти из дому.

— Ничего, — ответила жена. — Поешь, когда вернешься.

— А я уже вернулся, — сказал он, немного помолчав.

Он взял газету и пошел в туалет. Там он вспомнил, что Виктор Цой всю свою жизнь воспевал кухни как наиболее одухотворенные кубометры наших квартир. Виктор Цой ошибался. Как хорошо испытывать катарсис расставания с собственным говном, когда на коленях лежит газета с кроссвордом, подборкой анекдотов и астрологическим прогнозом на следующую неделю! Говорят, что Эйнштейн выдумал теорию относительности, сидя верхом на унитазе, и это не вызывает сомнений.

Хорошенько просравшись, он вышел из туалета и понял, что может умереть в любую секунду. Это несколько смутило его, поэтому он решил подумать о чем-нибудь другом. В конце концов, есть так много хороших мыслей, а жена никогда не отравит его борщом и не задушит подушкой в ночном приступе ярости, потому что это реальная жизнь, а не больная фантазия автора занюханных триллеров.

Чтобы заразить мир сибирской язвой, подумалось ему, не нужно рассылать письма по редакциям газет — достаточно занести инфекцию на несколько денежных купюр.

Он включил телевизор и посмотрел передачу про то, о чем обычно бывают передачи по телевизору. Съев тарелку борща, он подумал или даже закричал вслух:

— Черт возьми! Я же только что из туалета, где оставил все свое дерьмо, а теперь снова загружаюсь. Да когда же это кончится?!

Скорее всего, он подумал это про себя, потому что никто ему не ответил. Его жена надела розовый сарафан и пошла на улицу выгуливать собаку. На улице сидели другие жены в сарафанах, которые поздоровались с ней и завели разговор о женской жизни и женских болезнях. Их спугнул пьяный мужчина, который, мучительно пытаясь войти в подъезд, упал и разбил себе голову. Все сразу же поспешили домой, пока лужа крови совсем не загородила вход в подъезд. Те, кто не успел, стали терпеливо дожидаться приезда скорой помощи. Когда стало ясно, что скорую помощь никто не вызывал, все обреченно пригорюнились — было очевидно, что пьяный мужчина еще не скоро придет в себя и освободит дорогу в подъезд. Потом все стали наблюдать, как бездомная собака подошла к луже крови и стала из нее лакать.

Рассказывая об этом мужу, жена морщилась и употребляла такие непечатные выражения, как “блядь”, “на хуй”, “пидарас” и пр., хотя по смыслу ни одно из них не имело к делу никакого отношения. Выслушав рассказ, муж произнес несколько слов, которые были совершенно в рамках цензуры, но такие же бессмысленные, как если бы все было наоборот. Он ничего не понимал, этот муж — вполне возможно, что это был тот же самый человек, который утром решил уйти из дому, чтобы довести свое одиночество до предела. Он отвернулся к телевизору и заснул.