Чтение онлайн

“Очень стыдно, — согласился Ефимович. — А воображатель — это что, профессия?”

“Это призвание, — возразил Черный Человек, — тем не менее, хорошо оплачиваемое. Если говорить коротко, то такие, как вы, нужны нам позарез. Только что, — тут он пнул ногой свои собственные кровавые останки, — я убедился в этом на своей шкуре… Ну, что вам еще сказать. Зарплату у нас платят регулярно и без задержек. Все, разумеется, в долларах. Размер суммы, правда, зависит от величины заказа…”

“Извините, — перебил его вконец истомившийся Ефимович, — но не могли бы вы сказать конкретно, в чем заключается предлагаемая работа?”

“В сотворении сущего, — просто ответил Черный Человек. — Понимаете, тут такое дело. Количество материи во вселенной практически безгранично, а вот что касается принимаемых ею форм, то все как раз наоборот — удручающее однообразие! И это ужасно. Наша контора пытается всеми силами исправить создавшуюся ситуацию — мы формируем или, если быть точным, формулируем мироздание. Главная проблема, как вы уже, вероятно, догадались, это дефицит рабочей силы. А ведь что такое, по своей сути, есть этот дефицит?”

“Что?” — спросил Ефимович.

“Это есть дефицит воображения! — воскликнул Черный Человек. — В основе любого — я это подчеркиваю — любого миротворчества всегда лежит творческое воображение. Вы улавливаете, о чем я?”

“Вы хотите, чтобы я стал миротворцем?!” — догадался Ефимович.

“Не миротвОрцем, а миротворцОм, — ласково поправил его Черный Человек. — а что вас так удивляет в моем предложении?”

“Ну как же, — вконец растерялся Ефимович. — Я же всего лишь дворник, у меня образования всего-то восемь классов… Далеко ведь мне до Господа Бога — ни мудрости, ни любви, ни света — ничего этого у меня нет…”

“Так что же, — обиделся Черный Человек, — вы полагаете, что ваш мир профессор философии выдумал? У вас странные представления о миротворчестве. Впрочем, с вашим воображением это вполне…” — тут он, видимо, утомившись стоять, сотворил из воздуха стул и сел на него. Потом извинился и сотворил точно такую же табуретку для Ефимовича.

Они разговаривали до самого вечера, но все когда-нибудь кончается, и Черный Человек, собрав свои останки в большой кожаный чемодан, который одолжил ему Ефимович, сердечно с ним попрощался, вышел на улицу и растворился в темноте. Почесав затылок, Ефимович закрыл за ним дверь, выпил сто грамм рябиновой настойки и, мечтательно заложив руки за голову, поудобнее устроился на своем любимом диване.

И той же ночью, далеко-далеко, на самой обочине Млечного Пути, посреди необъятного космического мрака, безо всякой, казалось бы, на то причины, загорелась голубая звезда.

1. К прапорщику Бондареву привели рядового Голубовича с фингалом под глазом и сломанным носом. Прапорщик пожалел солдата и спросил:

— Что, деды морду набили? Могу помочь. Скажи, кто это сделал, и больше ничего не бойся.

— Это я с лестницы упал, товарищ прапорщик, — соврал рядовой Голубович.

— А, — сказал прапорщик Бондарев, — тогда вытри сопли и пиздуй на хуй в санчасть.

После этого рядовой Голубович понял, что нет более тупого вопроса, чем — кто виноват?

2. Прапорщик Бондарев ездил вокруг плаца на караульном велосипеде. Навстречу ему шла рота солдат. Поравнявшись с направляющим, прапорщик спросил:

— Куда идете?

— Копать КСП, — вздохнул из строя рядовой Голубович.

— А оно вам надо? — удивился прапорщик Бондарев. — Пиздуйте на хуй домой!

После этого рядовой Голубович понял, что нет более тупого вопроса, чем — что делать?

3. У прапорщика Бондарева был родной брат прапорщик Бондарев. Оба они заступали начальниками караулов, но прапорщик Бондарев был просто начальник второго караула, а его старший брат прапорщик Бондарев был еще и старшиной роты. В караул они заступали по очереди. Как-то раз прапорщик Бондарев заступил в караул после своего брата и задумался, чем бы таким занять солдат.

— Слушай, Голубович, — спросил он рядового Голубовича, — а что мой брат в прошлом карауле делал?

— Организовал копку картошки, товарищ прапорщик, — ответил Голубович.

— А на хуй оно ему было надо? — удивился прапорщик.

— Они ее кушали, — ответил рядовой Голубович почтительно.

— Да ну на хуй?! — подозрительно сказал прапорщик Бондарев.

После этого рядовой Голубович понял, что нет более тупого ответа, чем на риторический вопрос.

4. Однажды у рядового Голубовича срезали пятнадцатикопеечные петлицы с шинели. Он пожаловался сержанту и тот сказал:

— Не еби мозги, Голубович, и, пока никто не видит, срежь петлицы с шинели на вешалке другого взвода.

Но честный Голубович не понял такого совета и пошел к старшине роты, родному брату прапорщика Бондарева, чтобы тот выдал ему новые петлицы.

— А где твои собственные? — удивился прапорщик Бондарев.

— Спиздили, товарищ прапорщик, — ответил рядовой Голубович.

— В армии, — объяснил ему прапорщик Бондарев, — нет такого слова — спиздили. Есть слово — проебал.

— Виноват, товарищ прапорщик, — ответил Голубович. — Проебал я свои петлицы.

— На складе петлиц нет, — сказал прапорщик Бондарев, — но я могу продать тебе свои собственные за пять рублей.

Голубовичу было жалко отдавать старшине пять рублей и он пошел срезать петлицы с чужой шинели. Однако прапорщик Бондарев рассказал всей роте анекдот с петлицами Голубовича, и тому объяснили, что если хоть у кого-нибудь срежут петлицы, то пиздец тебе, Голуб.

После этого рядовой Голубович понял, что нет ничего тупее лишних разговоров.

5. Однажды рядовой Голубович ушел с поста за хавчиком и его застукал штабной офицер у ларька. Голубович убежал, но офицер доложил в штаб, что какой-то часовой во время ночной смены покинул пост. Прапорщик Бондарев подошел к Голубовичу и спросил:

— Хули ты оставил пост, Голубович?

— Никак нет, товарищ прапорщик, — соврал Голубович, — я службу нес бдительно и согласно уставу.

Тогда прапорщик Бондарев подошел к напарнику Голубовича рядовому Пикуну и спросил:

— Хули ты отпустил Голубовича в самоход, Пикун?

— Я не отпускал его, товарищ прапорщик, — заплакал Пикун, — он сам пошел.

Тогда прапорщик Бондарев подошел к рядовому Голубовичу и спросил:

— Хули ж ты пиздишь, Голубович?

После этого рядовой Голубович понял, что рядовой Пикун ему больше не товарищ.