Чтение онлайн

как драгоценность хранить его буду

в сердце своём, в уголке заповедном.

Мы с тобою вдвоём - волшебная радость

Время безудержно и быстротечно!

Только этот момент я хранить, как награду

стану в сердце своём, и беречь его вечно.

(Хан) - Вот оно счастье:

получить в одночасье

дражайшую из наград.

Как в судьбе перемены

необыкновенны.

Анна, милая, я так рад!

(Анна) - Я могу и уйти.

Разойдутся пути,

это горько. Но не беда.

Если скажешь 'постой!' -

буду верной женой

и останусь с тобой навсегда.

Что мне делать, скажи!

(Хан) - Анна - ты моя жизнь

Я от радости будто пьян.

Вместе жить веселей.

(Анна) - Я рожу нам детей.

(Хан) - Как мне нравится этот план!

(Хан и Анна) Мы с тобою вдвоём - долгожданное чудо.

Оно никогда не растает бесследно,

и как драгоценность хранить его буду

в сердце своём, в уголке заповедном.

Мы с тобою вдвоём - волшебная радость

Время безудержно и быстротечно!

Только этот момент я хранить, как награду

стану в сердце своём, и беречь его вечно.

Хан и Анна танцуют, кружатся по комнате, потом падают на кровать случайно, а может быть, и нет. Свет гаснет.

Сцена 3. Персональная выставка.

1916 год. Галерея живописи. На стенах картины Хана. Посетители выставки рассматривают картины. Среди публики толчется Питер де Хох, в одежде XVII столетия. Он внимательно рассматривает картины, пытается отколупнуть краску, кое-где что-то затереть. Довольный собственным вмешательством отходит, разглядывает. Его никто не видит. Хор экспертов и критиков.

(Бойнинген) - Дорогой Абрахам, рад Вас видеть!

(Бредиус) - Взаимно, Даниэль, взаимно. Не ожидал Вас здесь встретить.

(Бойнинген) - Отчего же? Этот ван Меегерен признан лучшим художником Голландии за последние пять лет. Ну, что скажете? Стоит на это обратить внимание?

(Бредиус) - Вы не совсем правильно поняли суть конкурса, где его акварелька заняла первое место. Рисунок неплох, но 'лучшим художником' ван Меегерен от этого не стал. А по поводу внимания... Даниэль, дорогой мой, что я могу Вам сказать? Живопись - это единственное, на что я обращаю внимание всю свою жизнь.

(Бойнинген) - Гм. Я хотел посоветоваться... Выгодно ли это покупать?

(Бредиус) - Покупать выгодно пароходы!

(Бойнинген) - Абрахам, Вы чем-то расстроены? Пароходов у меня достаточно. И, скажу Вам откровенно: во время войны пароходы выгоднее продавать. Но деньги не любят лежать без дела. И вложить их, без риска потерять всё, достаточно трудно. Искусство же всегда прибавляет в цене. Если...

(Бредиус) - Если это действительно искусство. Да, простите меня, дружище, я действительно несколько... не в настроении. Слава Богу, у наших политиков хватает ума не влезать в эту общеевропейскую бойню! Но Вы просто не представляете, как лихорадит сейчас рынок живописи!

(Бойнинген) - Отчего же? Я вполне могу себе это представить. Сейчас все рынки претерпевают изменения. Ваши интересы, Абрахам, сосредоточены в одной, достаточно узкой, сфере. Я же вижу картину несколько шире. Состояния рушатся, возникают новые капиталы. Кто-то банкротится, а для кого-то возникают новые возможности. Главное не поддаваться эмоциям. Так Вы дадите мне дружеский совет?

(Бредиус) - Вы насчёт работ Ван Меегерена?

(Бойнинген) - Да. Он успел стать довольно модным портретистом. Говорят, что он хорош. Виртуозная техника и всё такое.

(Бредиус) - Кто это говорит?

(Бойнинген) - Ну, например критик господин де Бер...

(Бредиус) - Господин де Бер явно благоволит к этому юному выскочке. Вернее благоволит его жена, Йоханна де Бер. Она и влияет на суждения мужа. Впрочем, покупайте - дешевле, чем сейчас вся эта мазня стоить не будет. (с усмешкой) Модный портретист!

Я вот что Вам скажу, Даниэль, Вы, конечно, человек весьма сведущий, и уважаемый в деловых кругах. Однако рынок живописи имеет свои тонкости, нюансы. Виртуозная техника! Этак всякий старательный молокосос будет мнить себя гением. И найдутся те, кто станет им потакать. А ещё найдутся те, кто станет вкладывать в это деньги, обманутый шумихой вокруг... пустышки. А я скажу - нет! Так не пойдёт! Нравится, не нравится - это подход дилетантский. Впрочем, нравиться Вам может что угодно. Но покупать следует лишь то, на что указывают эксперты. Иначе, зачем мы нужны?

Бредиус и хор критиков

Мы в нужное русло

в вопросах искусства

направим ваши умы

Где тут гениальность,

в чём тут банальность

решать будем только мы!

Иначе зачем? Иначе зачем?

Иначе, зачем мы нужны?

В вопросах искусства мы очень важны.

Иначе, зачем мы нужны?

Не всей этой мазнёй,

а газетной статьёй

делаются имена.

Отметим, заметим,

отвергнем - за этим

критика и нужна.

Иначе зачем? Иначе зачем?

Иначе, зачем мы нужны?

Мы незаменимы и очень важны.

Иначе, зачем мы нужны?

Если всякий художник

назвать цену сможет -

зачем мы тогда нужны?

Но если есть ценник,

то будет посредник.

Эксперты очень важны!

Иначе зачем? Иначе зачем?

Иначе, зачем мы нужны?

В вопросах искусства мы очень важны!

Иначе зачем мы нужны?!

Сцена 4. Реставрация.

Комната-мастерская Хана. Хан работает. Без энтузиазма. Видно, что он занят мыслями далёкими от живописи, и даже несколько подавлен.

Входит Тео. У него в руках две картины в оберточной бумаге, на плече сумка. В его поведении и тоне чувствуется радостное возбуждение.

(Тео) - День добрый, дружище!

(Хан) - Добрый? Я в этом очень сомневаюсь. Впрочем, будь по твоему.

(Тео) - По-моему? По-моему мой друг в унынии. А это, как известно, тяжкий грех! (Складывает свою ношу и принимает позу священника) Облегчи душу, сын мой! Поведай, в чем печаль твоя?

(Хан) - Тео, ты со своим щенячьим оптимизмом, бываешь совершенно невыносим.

(Тео) - Та-ак. Все ещё хуже, чем я предполагал. Мой долг, как друга и собутыльника, вытащить тебя из пучины мрачной меланхолии. И, клянусь, у меня есть лекарство! Но сначала я все же должен узнать в чем дело. И для этого у меня есть 'эликсир истины' (достает бутылку).

(Хан, идет за стаканами) - Он же и 'эликсир радости', и лекарство?

На протяжении диалога бутылка пустеет.

(Тео) - В известной степени. Но... нет! Лекарство у меня другое. Потом. Давай, для начала, причины. А где, кстати, Анна? (Зовет) Анна! Анна!!!